сказала я, глядя на мерцающую вдали Большую Медведицу, – а ведь я безумно благодарна той заносчивой академической комиссии, которая сослала меня сюда, в Тьмутаракань, а не в какой-нибудь Китеж.

Радимир чуть повернул голову, и я почувствовала, как его тёплое дыхание коснулось моих волос.

– Почему? – так же тихо спросил он.

– Потому что если бы не их дурацкое распределение, я бы никогда не нашла этот лес. Не нашла бы нашу сумасшедшую избушку, Петровича, Ваську... И, самое главное, я никогда не встретила бы тебя. Я бы так и осталась бледной столичной ведьмой, пропадающей за пыльными фолиантами. А здесь... здесь я дома. Здесь я по–настоящему счастлива.

Радимир ничего не ответил. Да и зачем слова? Он лишь крепче обнял меня, утыкаясь носом в мою макушку, и запечатлел на ней долгий, нежный поцелуй, в котором было всё его богатырское сердце.

– Хватит уже сопли разводить, Хранители великие, – раздалось сонное ворчание с перил.

Василий приоткрыл один глаз, сладко зевнул, демонстрируя острые зубы, и потянулся всем своим длинным серым телом.

– Развели тут романтику, понимаешь, аж в зубах вязнет. Лучше бы сметаны свежей принесли. И валерьяночки плеснули в блюдечко. День выдался невероятно тяжёлый – я сейчас во сне самого Кощея по бурелому гонял, так лапы до сих пор гудят. Имею право на заслуженный паёк!

Мы с Радимиром дружно рассмеялись, нарушая ночную тишину леса.

Наша избушка на курьих ножках согласно заквохтала, поскрипывая брёвнами. Она тихонько переступила с лапы на лапу, устраиваясь поудобнее, выпустила из печной трубы аккуратное, идеально круглое колечко нежно–розового дыма и, забавно скрипнув ставнями, погрузилась в глубокий, спокойный сон.

Тьмутаракань спала под надёжной защитой своего богатыря и своей ведьмы. И снились ей самые добрые, самые светлые сказочные сны.

♥♥♥КОНЕЦ♥♥♥