Пока я делился рассказами о ночных приключениях по Питеру, Полина незаметно для себя погрузилась в сон. Её голова мягко опустилась мне на плечо, а руки обвили мою талию. Я аккуратно убрал с её лица непослушную прядку волос. Её ресницы слегка подрагивали, а губы, чуть приоткрытые, манили к ним прикоснуться. Я чувствовал, как её грудь размеренно поднимается и опускается. А ещё она хмурилась во сне. Возможно, её тревожили какие-то сны.

Наконец-то я смог открыться Полине, и это принесло мне огромное облегчение. Когда она призналась, что не может меня ненавидеть, я ощутил невероятный прилив счастья. Её слова эхом отдавались в моей голове, вызывая на лице улыбку. Все барьеры, которые я воздвигал, рухнули. Поцеловав её в висок, прижался к ней, ощущая тепло её тела. В этом объятии я нашёл покой, и сон сморил меня, унося в мир грёз.

Пробуждение было внезапным. Снизу доносились громкие голоса и смех. Яркий солнечный свет, пробиваясь сквозь окна, заливал холл. Затекшая шея и онемевшее плечо напомнили о неудобной позе, в которой я уснул. Попытавшись пошевелиться, обнаружил, что Полина спит у меня на груди. Часы показывали одиннадцать. Желание размяться боролось с нежеланием её будить. Я осторожно, стараясь не потревожить её сон, высвободился и уложил Полину на диван. Едва успел выпрямиться и размять затёкшие мышцы, как почувствовал лёгкое, но настойчивое прикосновение к футболке. Обернувшись, я увидел Полину. Её глаза ещё были сонными, а рука по-прежнему держала край моей одежды.

– Куда собрался? – спросила она, потирая веки.

– Доброе утро, – улыбнулся я. – Просто хотел немного размяться и умыться.

Полина посмотрела на меня с лёгким сомнением.

– Ты… давно проснулся? – она опустила мою футболку и смущённо отвела взгляд.

– Только что, – я присел рядом, а Полина нервно начала перебирать ткань рубашки.

– Знаешь, я… кажется, так и не услышала окончание твоей истории, – проговорила она.

– Не переживай, я расскажу её тебе ещё раз. Но сначала, – я нежно коснулся её волос, убирая прядь с лица, – давай приведём себя в порядок, а потом я приготовлю что-нибудь вкусное на завтрак. Жду тебя внизу, когда будешь готова.

Я поднялся, взял поднос с нашими кружками и направился к лестнице.

– Я мигом! – крикнула Полина, вскакивая с дивана и убегая в свою комнату.

Тихо усмехнувшись, я спустился вниз. Оставив поднос на кухне, пошёл в комнату, взял чистую одежду и направился в душ. После освежающих водных процедур, одетый в синюю футболку и джинсы, я вернулся на кухню. Там уже вовсю кипела жизнь. Андрей и его однокурсницы разогревали мясо и приводили в порядок стол после вчерашней вечеринки.

– О, Никита, – зевнул Андрей, заметив меня. – Тоже ищешь, чем поживиться?

– Есть такое, – усмехнулся я в ответ.

– Мясо будешь?

– Нет, спасибо. Что-нибудь полегче есть? – я оглядел стол, надеясь найти что-то более подходящее для завтрака.

– Посмотри в холодильнике. Может, что-то осталось, – предложил Андрей, продолжая разгребать кухонный беспорядок.

Зевая, я открыл холодильник, похоже, Андрей заразил своей зевотой. Там нашёл помидоры, салат, моцареллу, а также несколько яиц. Прекрасно! Приготовив салат, я принялся жарить яичницу. В этот момент рядом появилась Полина. Она заглянула мне за плечо, и я почувствовал, как сердце забилось быстрее. Это то чувство, о котором поют в песнях. Внезапное и всепоглощающее, как удар молнии. До этого я считал подобные эмоции преувеличением. Но, переведя взгляд на Полину, все мои скептические убеждения рассыпались в прах.

Я застыл, как вкопанный, совершенно забыв про яичницу на плите. Её волосы были аккуратно заплетены в тугую французскую косу, а губы блестели, отдавая сладким ароматом ежевики. Мой взгляд зацепился за красную рубашку, заправленную в джинсы. Несколько расстёгнутых пуговиц придавали ей такой притягательный вид, что я просто не мог отвести глаз от манящей ложбинки.

– Ты уже что-то делаешь? – спросила она с любопытством.

Полина улыбнулась, и эта улыбка была как солнечный лучик в пасмурный день.

– Уже заканчиваю, – ответил я, возвращая взгляд на сковороду. – Можешь пока налить нам чай.

– Хорошо.

Полина наполнила кипятком кружки и потом отправилась на поиски коробки чая, а я тем временем накрыл для нас стол. Наш поздний завтрак получился простым, но вкусным. Мы так увлеклись беседой, что даже не заметили, как на кухне появился Мирон. Он с широкой улыбкой устроился рядом с Полиной. Его рука, лежащая на спинке её стула, стала для меня последней каплей. Внутри поднялась буря, ярость закипала, требуя выхода. Я откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, испепеляя его взглядом. Кулаки сжались до боли, костяшки хрустнули.

– Привет, Полина, как спалось? – Мирон бросил в мою сторону мимолётный взгляд.

– Замечательно, – ответила она, одарив его улыбкой.

Я лишь криво усмехнулся, наблюдя за этой сценой.

– Вот как, – он взял кончик её косы и начал игриво тыкать им ей в лицо. – Я тебя потерял, где ты пропадала?

Полина отмахнулась от него, и он наконец оставил её косу в покое. Она обхватила кружку обеими руками, подула на чай и сделала глоток.

– Я встретила друга, – сказала она, посмотрев на меня.

«Всего лишь друг…»

– Да? И где же этот твой друг? Неужто опять испарился? – съязвил Мирон.

Я изо всех сил старался держать себя в руках. Мне отчаянно хотелось высказать ему всё, что о нём думаю, не выбирая выражений. И не просто высказать, а подкрепить слова действием – схватить за шиворот и вышвырнуть вон из кухни, чтобы больше никогда его здесь не видеть.

– Так вы вроде как уже знакомы, – заметила Полина, ставя кружку на стол. – И нет, он никуда не исчез, а сидит прямо напротив меня.

Мирон облокотился на стол и, нагло взяв кружку Полины, отпил из неё.

– Никита? Неужели это ты?

– К твоему сожалению, да, – процедил я сквозь зубы.

– Интересно, интересно, – протянул Мирон, а Полина растерянно переводила взгляд с меня на Мирона, пытаясь понять, что происходит.

В её глазах плескалось недоумение. Она не понимала, откуда у нас такая неприязнь. Чтобы прервать эту клоунаду, я молча забрал свою тарелку и направился к раковине. Ещё одно его колкое слово, и я не ручаюсь за себя. Одного его вида достаточно, чтобы вывести меня из равновесия. Но тут раздался голос Андрея. Он объявил, что нам предстоит разделиться на группы и убрать следы вчерашнего праздника. Нашей команде достался первый этаж, и, судя по всему, именно там веселье было самым бурным: пустые стаканы, конфетти и даже несколько шариков, которые не успели сдуть. Я взглянул на экран и увидел, что это видеозвонок от Серёги.

– Ну,