Темнейший рассмеялся и прижал меня к себе, крепко поцеловал в щеку, развеивая мое беспокойство.

— Это значит, — ликуя, ответил он, — что Пень пробудился ото сна. Его корни глубоко в земле снова пьют воду. Отныне он не Пень, а Древо. Весной прорастут новые побеги, скала оживет. И эльфийские напевы зазвучат на деревянных террасах, под мягких светом фонарей. Это очень добрый знак для нас с тобой. Именно для нас, понимаешь? Это значит, что мы с тобой встретились не случайно.

— Долгой жизни! — выкрикнул кто-то в толпе гостей.

И остальные радостно подхватили это пожелание для нас с Темнейшим, для себя и для всего Пня в целом.

Пока гости во все горло кричали нам славу, Темные слуги принесли серебряное ведерко, полное до краев воды. Нашими нефритовыми кубками оттуда отчерпнули и подали нам с Темнейшим.

Кубок был холоден, от питья пахло лесом и свежим мхом.

— Это сок Древа, его кровь и жизнь, — с силой произнес Темнейший и решительно поднес его к губам. Вскинул смеющийся взгляд и велел: — Пей! Всякое семя, политое этим соком, прорастает быстрее и растет крепче.

Он выпил сам, и я последовала его примеру.

Сок Древа приятной прохладой прокатился по моему горлу. Вкус был чуть сладкий, как березовый сок по весне. Но, несмотря на прохладу напитка, от него у меня вспыхнула кожа, разгорелись щеки и губы, словно я отпила крепкого вина.

— В честь пробуждения Древа праздник будет длиться еще неделю! — выкрикнул Темнейший. — И пусть каждый попробует глоток сока Древа!

Эльфы разразились радостными криками.

Кто знает, что за благо заключалось в глотке первого сока Древа. Да только эльфы, казалось, готовы были платить за него золотом и всеми сокровищами, чем владели.

— Что в этом соке? — спросила я у Темнейшего. — Долголетие? Но ведь эльфы и так им обладают.

— Свобода, — ответил Темнейший. — Древо дает жизнь и свободу. Если что-то со мной произойдет, если я усну или буду убит, все, кто пил этот сок, не умрут и не уснут еще долго. Они не последуют за мной. И смогут, вероятно, дождаться другого Владыку. Они будут наслаждаться жизнью.

Он коснулся моей щеки ладонью, вгляделся в мои глаза.

— И ты тоже, — тихо добавил он.

— Но я не хочу жить без тебя, — горячо запротестовала я, схватив его пальцы и крепче прижавшись к ним.

— Всегда бывает такая необходимость, — ответил он. — Жизнь долгая. Произойти может всякое. И если я уйду, то за мной должно что-то остаться. Мой род должен быть продолжен. И я, возможно, возрожусь в одном из своих потомков.

Меж тем эльфы передавали серебряное ведерко и крохотную рюмочку из нефрита, на один глоток.

Я заволновалась. Тень угрозы смутила мой разум.

— Они все будут угощены этим соком? — тревожно спросила я.

— Разумеется, — ответил Темнейший.

— И… Элениэль тоже?

Вот что беспокоило меня все время!

Вот что покалывало иголкой тревоги!

Праздник, устроенный в нашу честь, был прекрасен. Но подспудно, даже позабыв о сопернице, я ожидала, что он будет испорчен ее фанатичными воплями.

О, небеса!

Свадьба Темнейшего — без его невесты!

Та, что предназначена ему в жены, и та, которую все позабыли, и не поздравляют сегодня, верно, льет горькие слезы от злости!

Темнейший снова глянул мне в лицо. В его глазах цвета темной морской волны сверкнул недобрый огонек.

— А она, — зловеще произнес он, — не приглашена на этот праздник.

Глава 47

Праздник, и верно, продлился еще неделю, и даже больше.

Кроме танцев и угощения во дворце, кроме бесчисленных подарков мы с Темнейшим съездили на место, где ожило Древо.

Это был небольшой зал, больше похожий на заросшую зеленью пещеру.

Пышный мох украшал ее. Звонко капала вода. Расцветали бледные, но прекрасные в своей утонченной хрупкости белые цветы, и серый жемчужный свет, похожий на рассветное утро, наполнял эту пещеру.

Жилу, полную сока, было видно издалека.

Она сияла зеленовато-голубым светом, и было видно, как под древесной корой ровным мощным потоком устремляется вверх, к стволу и ветвям, вода.

Темнейший не велел Темным Слугам больше трогать эту жилу. Не то напор прорвал бы тонкую кору.

Но сам он, тщательно выбрав место, проколол жилу, и волшебный живящий сок хлынул ему в подставленные ладони.

Он напился сам, дал выпить мне, и не глоток, а много. Чтобы напиться вдоволь.

Сладкая прохладная вода бодрила. От нее сердце пылало и становилось радостно. Не знаю, зачем Темнейший предложил мне еще этого питья, вероятно, в этом был какой-то тайный смысл. Какой-то очередной эльфийский ритуал, таинство, какое происходит между влюбленными, когда они поят друг друга из ладоней.

И я исполнила этот ритуал с радостью, с замиранием сердца глядя, как он пьет из моих рук.

Из раны в жиле Древа налилось много воды, просто небольшой пруд, прежде чем порез затянулся. Около этого пруда мы разбили шатер и остались переночевать.

Мой оленёнок, увязавшийся в этот поход за нами, с любопытством исследовал все уголки этой пещеры и тоже напился из этого пруда.

Наверное, и он обретет долгую и необычную жизнь после глотка этой воды.

Те дни, что мы прожили в этой пещере, были наполнены счастьем и радостью.

Днями мы гуляли по пышным мхам, любовались цветами.

Темнейший учил меня натягивать тетиву на подаренном луке, но руки мои были слишком слабы, и пущенная стрела улетала не далеко.

Мы ели и спали когда хотели. Мы любовались друг другом бесконечно, а ночами неистово любили друг друга, сходя с ума от страсти.

И не было желаннее и прекраснее запаха, чем запах его влажной разгоряченной кожи после любовной сладкой игры.

Словом, я чувствовала себя так, как чувствуют себя девушки, вышедшие замуж по большой любви. Я обрела ласкового, сильного и заботливого мужа. И радости моей предела не было.

Одно лишь омрачало мое счастье: Элениэль.

С каждым днем истекал срок, на который Темнейший отстранил ее от себя.

И с каждым днем она на шаг становилась ближе к Темнейшему.

К моему мужу — ибо я считала его таковым.

И на шаг ближе к свадьбе…

Думая об этом, я словно проваливалась в черную холодную бездну, хотя мы лежали в объятьях друг друга, тесно прижавшись, укрытые мехами, и нам было тепло.

И сердце мое сжалось от боли.

Я-то, в отличие от Темнейшей, не была так наивна.

Она станет его женой — и будет иметь все права на мужа. Сможет заявиться в его спальню. Сможет потребовать у него наследников.

А это значит…