званию Темной Девы. Тебе придется научиться повелевать и быть уверенной в своем праве. И противостоять недовольным не только потому, что ты моя женщина. Все должны увидеть, что ты достойна быть госпожой надо всеми.

— А как же Элениэль?

Темнейший нахмурился.

— Она стремилась получить власть, кажется, — заметил Темнейший. — Иного объяснения ее поступку я не нахожу. Она ее получит. Власть над Пнем, и заботы, полагающиеся его Владычице. Но не меня. И не мою любовь. Не место рядом со мной. Я скажу ей это.

Он заглянул мне в лицо, ласково коснулся щеки ладонью.

— Готова ли ты на это? — спросил он. — Согласна ли? Ты можешь прожить безбедно, если выберешь другую судьбу. Можешь владеть чем захочешь, накопить сокровищ…

— Но все это мне не нужно, если рядом не будет тебя, — твердо ответила я. — Я хочу быть рядом с тобой. И я научусь быть сильной, если это нужно. Я буду достойна тебя!

Во дворце меня разместили в лучшей комнате, не с Темнейшим, но рядом с его покоями.

Это были великолепные королевские покои.

Стены, покрытые узорами, выточенными искусно из дерева, что потом превратилось в опал. Темная спальня с изящной мебелью, огромной кроватью, дорогие ткани…

Другие девушки, служанки из людей, помогли мне избавиться от серой одежды. Расплели мои спутанные косы, помогли мне устроиться в ванне, полной горячей воды и пены.

Они отмывали мою кожу от холода, страха, липкого запаха подземелий, откуда вытащил меня Темнейший. А мне казалось, они освобождают мою душу.

Потом они помогли мне покинуть ванну, закутали в полотенца, промокая мою кожу досуха.

Мои влажные волосы они расчесали, высушили досуха и сплели в косы.

Помогли мне надеть черную сорочку с багровой тонкой вышивкой, черное платье с набитым на нем роскошным узором. На гладкой ткани распускались бархатистые цветы и лозы, на длинных рукавах поблескивала серебром окантовка.

И черный венец из серебра с агатами украсил мою голову.

В то время, когда служанки надевали на мои ноги бархатные туфельки, двери в мои покои с треском распахнулись, и ввалилась Элениэль, злая и страшная в своей злобе.

Верно, разговор с Темнейшим состоялся. И Элениэль не понравилось то, что он ей сказал.

— Он никогда не будет твоим! — проорала она, яростно топая ногами.

Вся порочность ее натуры ярко была написана на ее прекрасном лице, искаженном от гнева.

Величия, присущего эльфам, там не было. Зато злобы, ненависти и желания уничтожить — хоть отбавляй.

Элениэль трясло от обуревавших ее чувств.

Несколько секунд она не могла и слово произнести — так крепко были сжаты ее зубы от ярости. И разжать челюсти она не могла.

Лицо ее тряслось, и глаза сделались красными, как у безумца.

— Чем ты недовольна? — спросила я. — Темнейший женится на тебе. Он не откажется от своих слов, не нарушит обязательств перед тобой. Ты станешь Повелительницей. Но места в сердце своем он тебе не обещал.

— Мерзкая потаскуха! — прохрипела она не своим голосом, кое-как справившись с приступом безумной злобы. — Как ты могла пробраться в постель к Повелителю!..

Ее губы презрительно изгибались, да так, что на ее лицо становилось неприятно смотреть.

И я предпочла отвернуться от нее к зеркалу, усевшись поудобнее на легком стуле из черного полированного дерева.

— Но ты сама меня положила в его постель, — напомнила я, надевая на шею тонкую цепочку с его украшением. — Зачем же спрашиваешь сегодня, как я там оказалась?

— Я положила в его постель вещь! — проорала она, топая ногами. — Безмолвную вещь, серую невзрачную служанку, которая должна была подчиняться и делать то, что он велит! Потом — о, потом ты должна была исчезнуть из его жизни, из его мыслей и из его памяти! Как ты пролезла, мерзавка, как ты смогла вцепиться в его сердце?! Как ты умудрилась подвинуть меня, вытравить из его жизни?!

— Но ты же сама сказала, — беспечно ответила я, поправляя венец в волосах, — что эльфы любят раз и навсегда. И если делят с кем-то постель, то только с предназначенной. Значит, я была предназначена ему. Или же он, отведав моего тела, решил, что больше ему никто не нужен.

Я обернулась к ней и посмотрела прямо в ее глаза.

«Ты должна быть сильной», — прозвучал его голос в моей памяти.

— Ты слишком высокомерна, — произнесла я. — Ты видела во мне служанку, вещь. Но не рассмотрела во мне женщину и соперницу. Ты сама виновата.

Элениэль расхохоталась.

Жутко, одержимо.

— Темнейшие никогда не видели женщин в служанках! — выкрикнула она. — Даже вообразить было невозможно, что Темнейший мог так низко пасть, чтобы обольститься на глупую человеческую девчонку! Прожив века и века, он видел много женщин. И возлюбленная у него была, не чета тебе!

— Возлюбленная? — удивилась я.

Странно. Об этом я слышала в первый раз. Никто даже не упоминал о том, что когда-то Темнейший был женат.

Элениэль снова расхохоталась.

— Разумеется! Прекрасная и достойная эльфийка. Самая прекрасная из всех, и самая величественная. Настоящая королева. Признаться, я переживала, что никогда не сравнюсь с ней красотой! Ее тонкие черты были преисполнены небесных достоинства и гордости. Но я успокаивала себя тем, что любят не только за красоту. Но ты!.. Человек, грубое племя!.. Я даже помыслить не могла, что Темнейший пожелает тебя, после ее-то красоты и совершенства! Обладать сокровищем и после него увлечься… оловянным серым камешком?!

— И что с ней стало? — игнорируя все нелестные эпитеты, которыми угостила меня эльфийка, спросила я. — С возлюбленной Темнейшего?

Элениэль недобро усмехнулась.

— А сама как думаешь? — ответила она. — Как думаешь, отчего Темнейший впал в долгий магический сон? Его возлюбленная покинула его. И он попытался ее забыть.

— Умерла? — удивилась я. — Но эльфы живут долго, если не вечно.

Элениэль сощурила хитрые глаза.

— Умерла, убита, или убежала с другим, кто знает, — неопределенно протянула она. — А может, просто покинула его. Безо всякой причины. Не любили или разлюбила. Не сказав ни слова на прощание. Не объяснившись. Не вернув ему все клятвы и не отпустив его сердце. Жестоко и равнодушно. Поэтому Темнейший решил, что ему нет места на этой земле.

— Не приложила ли ты руку к ее исчезновению?! — подозрительно спросила я.

— Да как ты могла вообразить такое?! — злобно зашипела Элениэль, слово ядовитая змея. — Я не посмела бы причинить Темнейшему зло!

— Так зло причинили не ему, а его женщине, — произнесла я, поднимаясь. В груди у меня стало холодно от страшной догадки. — Все сходится! Элениэль, ты преступница! Ты возжелала его, и уничтожила его женщину! Думала, сон излечит его, и он на тебя