морей, куда он выводил колонии или где оборудовал укрепленные форты. В Адриатике это была, вопервых, Исса с дочерними колониями на Черной Керкире и на далматском материке, в Эпетии и Трагурии; затем, уже на италийском побережье, — Адрия, Анкона и, может быть, Нумана; наконец, на побережье Тирренского моря, на Корсике, — так называемая Сиракузская гавань. Опираясь на эти пункты, на силу размещенных там отрядов и эскадр, а также на дружественные союзы с вождями иллирийских, италийских и галльских племен, сиракузский властитель мог осуществлять политическое господство или влияние далеко за пределами собственно архе, во всех трех окружавших морях, Ионийском, Адриатическом и Тирренском, и на прилегающих к ним территориях.

Новая сицилийская держава отличалась, однако, не только своими солидными размерами; что еще важнее, она обладала новым структурным качеством, делавшим ее в корне непохожей на традиционные политические объединения греков. Решающим было то, что это государственное единство было создано усилиями новой утвердившейся в Сиракузах авторитарной власти. Уже по одному этому оно не могло быть всего лишь воссозданием в больших масштабах прежней сиракузской архее, сложившейся при республикансом строе в середине V в. до н. э. Города, племена и территории, вошедшие в состав новой сицилийской державы, были связаны союзническими или подданническими отношениями прежде всего с самим главой авторитарного режима в Сиракузах, а не с сиракузским полисом, и это безусловно должно было сообщить созданному таким образом политическому единству новое качество территориальной монархии. Признание за державою Дионисия этого нового качества не должно, однако, обязательно привести нас к однозначной оценке ее как абсолютистско-монархической системы. Внимательное рассмотрение состава и характера связей между элементами новой архе и ее центральной властью скорее может подсказать иной, более сложный и, как нам кажется, более правильный взгляд на государство Дионисия.

В архе Дионисия при ближайшем рассмотрении можно выделить три группы составляющих ее элементов: во-первых, центральное звено — самый город Сиракузы с ближайшей округой и другими приданными ему территориями; во-вторых, прочие туземные и греческие общины, связанные с Дионисием союзническими или подданническими отношениями, но сохранившие свое коммунальное устройство; в-третьих, новые основанные сиракузским правителем поселения — военно-земледельческие и иные колонии, правовой статус которых нуждается в уточнении.

Что касается Сиракуз, то бесспорно их положение главного, хотя отнюдь и не единственного, как это можно вывести из Платона, города архе. Мы располагаем целым рядом фактов, свидетельствующих о неустанных заботах Дионисия по укреплению и расширению сиракузского полиса. Уже в ходе первых своих завоевательных кампаний, начиная с 403 г., Дионисий восстановил державное положение своего родного города в Сицилии. Он вновь добился инкорпорации Леонтин в состав сиракузской общины и привел к подчинению ряд сикульских общин. При этом, вероятно, он вновь обязал эти сикульские общины выплачивать Сиракузам или, что в данном случае все равно, их стратегу-автократору традиционный подданнический трибут. В результате всего он расширил границы сиракузского полиса далеко в глубь и на север острова, так что сиракузские владения вошли в непосредственное соприкосновение с землями мессанцев.

Хотя в дальнейшем никаких новых территориальных добавлений Сиракузы, по-видимому, не получали, Дионисий продолжал заботиться об увеличении их населения, в связи с чем он переселил в Сиракузы и включил в число тамошних граждан жителей ряда подчиненных италийских общин — Кавлонии, Гиппония и, может быть, частично Регия. Если мы учтем, что Сиракузы были не просто городом, но именно гражданской общиной, сохранявшей и при тирании свои качества суверенного целого, то будет ясно, до какой степени эта составная часть архе Дионисия могла быть не только его опорной базой, но и заинтересованным партнером по строительству нового государственного единства.

Но и с прочими подчиненными Дионисию общинами дело отнюдь не обстоит так просто, как это выходит по оценкам древних и новых критиков. Начать с того, что масса этих общин не была однородной. В ней, в свою очередь, можно выделить две категории общин, различие в положении которых было обусловлено, очевидно, разностью их политического веса и конкретными обстоятельствами вхождения в архе Дионисия. С одной стороны, выделяется группа несомненно привилегированных общин, которые находились с Дионисием в правильных союзнических отношениях, оформленных соответствующими договорами. Это были, во-первых, сикульские города Агирий, Кенторипы, Гербита, Ассор, а также, по-видимому, Гербесс. Из греческих городов на положении привилегированного союзника всегда находились Локры Эпизефирские, дружественные отношения Дионисия с которыми были скреплены своего рода личной унией — браком с дочерью знатного и влиятельного локрийского гражданина Ксенета Доридой.

Благодаря союзу с Дионисием эти общины сохранили, а в некоторых случаях и сильно округлили свои территории. Так, Локры получили от Дионисия земли подчиненных им в Италии Кавлонии, Гиппония и Скиллетия. Эти общины, далее, обладали значительной автономией во всем, что касалось их внутренней жизни. Во всяком случае, показательно сохранение ими и при Дионисии прежних форм политического устройства: в Агирии и Кенторипах — династий, схожих с режимом самого Дионисия, в Гербите — народоправства, в Локрах — аристократии. Очевидно также, что эти союзные общины были свободны от гарнизонов сиракузского тирана (в Локры, например, гарнизон был введен только Дионисием Младшим) и от уплаты ему (или Сиракузам) трибута, по крайней мере в той форме, как его, по всей видимости, обязаны были выплачивать сиракузские подданные — сикулы. Впрочем, не исключено, что эти общины могли вносить своего рода союзническую подать, в качестве вклада в общее военное дело, как это было в Афинском морском союзе, однако никаких точных подтверждений этому у нас нет.

На ином положении находились те туземные и греческие общины, чье значение было недостаточным, чтобы остаться на уровне равноправных партнеров, и чья судьба решалась волею более сильного. К этой категории помимо ряда сикульских общин (тех именно, с кем Дионисий мог посчитать необязательным заключать или возобновлять договоры при их окончательном подчинении в 395–392 гг.) относилась еще большая часть подчиненных тирану греческих городов: в Сицилии — Камарина, Гела, Акрагант, Селинунт и Гимера (до мира, завершившего 3-ю Карфагенскую войну, когда два эти города снова перешли под власть карфагенян), далее Липары, Милы и Мессана (до ее превращения в колонию), в Италии — Кротон и ранее подчиненные ему городки.

Формально эти общины могли считаться союзными, но по существу их положение напоминало скорее положение подданных, чем равноправных союзников. В эти города Дионисий при необходимости без церемоний вводил свои гарнизоны, несомненно облагал их более или менее постоянным трибутом, требовал выполнения различных других повинностей, в том числе поставки по разнарядке мастеров оружейного дела и воинов для вспомогательных отрядов. Эти города также сохраняли известную внутреннюю автономию, однако здесь Дионисий решительно вмешивался в социальные отношения, стараясь создать