председателя Союза журналистов Ленинграда. Года три я уже была членом партии, но тогда возникла идея создания демократической платформы КПСС и встал вопрос чуть ли не о ликвидации КПСС. Мы решили приостановить свое членство в партии, но, чтобы не подумали, что я это делаю из-за нежелания платить взносы, я заранее заплатила до конца 1991 года.

Это случилось в предпоследний день путча. Я зашла в Куйбышевский райком партии, что находился во дворце Белосельских-Белозерских, на Невском. Меня случайно встретил начальник районного отдела КГБ Анатолий Иванович Гиряков. Я его не очень хорошо знала. Он пригласил меня к себе в кабинет, налил кофе, а потом как говорит: «Больше ко мне никогда не приходи. У меня руки в крови». Я ничего не поняла и страшно испугалась.

На следующий день, 22 августа, мне говорят: «Гиряков застрелился!»

Анатолий Гиряков родился в 1939 году. В органы он мог попасть только к 1960 году. Никакой крови на его руках в прямом смысле этого слова уже быть не могло. Значит, под кровью он понимал гонения на инакомыслящих, которые, безусловно, были. Все же этим Гиряков доказал, насколько он был верен системе. Это история не про трусость перед расплатой. Он хлопнул дверью, когда идеалы рухнули. Так же поступали некоторые чины царской охранки после Октябрьской.

Сергей БЕЛОЗЕРОВ

В те дни я служил в КГБ Ленинграда и помню ту ситуацию с Гиряковым. Помню, он был жизнелюбивым, неконфликтным, в Куйбышевском отделе специализировался больше на молодежных организациях. Ничего серьезного на его территории не происходило. Когда нам сказали, что Толя покончил с собой, то все это восприняли даже спокойно. Атмосфера была такая, что когда мир рушится, смерть одного из нас никого не задевает. Когда ГКЧП пришел конец, мы сидели на четвертом этаже Большого дома и думали, когда за нами придут сотрудники милиции снизу. Тогда же с первого по четвертый этаж – это были кабинеты ГУВД. В прямом смысле, мы считали, что они могут к нам подняться и нас арестовать.

Мощным аккордом, на который тоже особо не обратили внимания, стало и самоубийство члена ГКЧП, министра внутренних дел СССР Пуго. Сын латышского стрелка, всю жизнь шагавший по партийной лестнице, 22 августа он застрелился вместе со своей женой. А 24 августа в своем кабинете повесился первый заместитель министра обороны, маршал Ахромеев. Причина – провал ГКЧП. И не было сценариста, кто захотел бы осмыслить эти высказывания. Мир понесло вперед.

ПЕРВЫЙ ЗВОНОК

Первый звонок с мобильного телефона в Петербурге сделали 9 сентября 1991 года. Совершил чудо Анатолий Собчак, но не об этом речь. Аппараты «Дельта Телекома» весом в 3 кг и ценой в 5 тысяч долларов сразу стали символом могущества, стартовавшего нового времени.

Эти «чемоданы» не могла обойти и братва. Но так как тратить деньги она пока готова была только на собственный разгул и разврат, то для того, чтобы красоваться с «Дельтой», она нагибала коммерсантов. Причину откопали мгновенно – чтобы быстро подъезжать в случае наездов других группировок.

Платило за связь, разумеется, тоже купечество. Минута стоила полтора доллара. На черном рынке доллар уже стоил более 30 рублей, а зарплата среднего оперативника милиции состояла примерно из 250 рублей. То есть ее хватило бы минут на пять мобильного трепа.

Сегодня статус и влияние на умы той громадины можно сравнить разве что с бизнес-джетом, которые избранные порой заказывают в России.

КАРФАГЕН

Напротив Гостиного Двора каждый может купить книгу в «Буквоеде». Тогда это был ресторан «Нева», с конца 80-х превратившийся в штаб братвы. Там по-прежнему шло гулянье, танцевали и так далее, но за сдвинутыми столами уже сидели ухватившие жизнь за хвост. Вон – «тамбовские», чуть поодаль заехавшие «кемеровские» и так далее. Накатывался 1991 год.

Сегодня в этом магазине перестроили все. Остался лишь мраморный мощный пол на первом этаже. Вступите на него. Эти плиты не похожи на окружающий дизайн. Вы будто ступаете по останкам Карфагена, который сам себя разрушил.

В те дни братва еще была какая угодно, но до одного они точно еще не докатились, одно они точно не знали: еще немного, и большинство из них вскоре превратятся в серийных убийц.

1991-й можно считать точкой окончательного разрыва с предыдущей традицией. История доказывает, что именно это ведет к радикализации, после чего пассионарии идут до конца, не жалея ни себя, ни других. Война всегда завершает удачную революцию.

Конец первой части. Звучит Реквием Верди – мощный хор, литургический текст о Судном дне.

Петербург, 90-е, «закрыт еще один вопрос»

Братва и трупы

БЕССМЕРТИЕ

90-е доказали, что примета «бандит бандиту глаз не выклюет» – неочевидная. Тем не менее бессмертие для братвы было проблемой второстепенной.

Петербург, 90-е, следующий

Больше трупов – больше шуб

Ольга СМИРНОВА

В середине 90-х я работала барменом в ресторанчике «Креатюр» на Большой Морской, возле арки Главного штаба, где сейчас пешеходка. Принадлежал он дочке директора гостиницы «Октябрьская». Девочка забегала, снимала круглое зеркало со стены, рассыпала на нем кокаин, понюхает и по своим делам побежала.

Помню, приходил какой-то браток, каждый божий день выпивал по 100 грамм «Хеннесси ХО» и чашку кофе, а наливала я ему какой-то сивухи из какой-то канистры под стойкой. А тут так вышло, что мне пришлось налить из бутылки на витрине, прямо перед ним бутылка стояла нераскупоренная, бутылка-то настоящая была. Выпил – и как он заголосил! Я каждый день пью настоящий «Хеннесси»! Что вы мне пойло налили?! Так что хорошее они тогда еще не распробовали.

Братва подтягивалась вечерком, и тогда все начиналось.

Рашид, например, «казанский», постоянно сидел. Противный – ужас. Официанток оскорбляет, с девчонкой новой придет – лупит ее. В нем были сплошные комплексы урода. Они же все уже на кокаине сидели, менты у них купленные, выглядели жестоко, озлобленно. То шубу своей красавице купят, потом бросят ее, шубу отнимут, ее изобьют, а шубу новой телке подарят. Или убьют его, а она к новому, как переходящее Красное знамя, а новый еще одну шубу подарит. Вот тебе две шубы, а если и его убьют, то считай – три шубы.

За моей спиной стоял бар стеклянный, а там для красоты складывали игрушечки – магнитики, киндер-сюрпризы. Рашид как-то подсел к стойке, вытянул шею поближе и как увидел все это – заерзал, лапками затряс, глазки зажглись. Сам не свой. Ну, думаю – обдолбался, сейчас стрелять начнет. Хорошо, если в потолок – они порой так развлекались. А оказалось, что он сам собирает эти