боеприпасы покупали вообще без практической цели, исключительно из любопытства. Одна компания борцов как-то приобрела ящик гранат. Вернее, нашла его у своей кооператорши Марго, которая имела магазин возле станции метро «Площадь Восстания». Поехали в ЦПКиО посмотреть, как они будут взрываться. Они одну за другой бросали их, не забыв вынуть чеку, на лед замерзшего пруда, и ни одна не разорвалась. Вскоре к ним подошел постовой из будки и возмущенно воскликнул: «Кто тут за вами убирать будет!»

Самую одиозную покупку совершил Владимир Кумарин. На стоянке у аэропорта Пулково-2 он хвастался полутораметровым авиационным пулеметом, снятым с истребителя МИГ. Это устройство стреляло не пулями, а маленькими снарядами, способными пробить стену пятиэтажного дома. Никто, включая самого Кумарина, не знал, как им можно было бы воспользоваться. Даже для того, чтобы просто вынуть его из машины и привести в действие, понадобился специалист и несколько минут времени.

Но все это перегибы на местах. Главное – нам понять, от какого слова произошел всем ясный термин «стрелка». Ну не от часов же, мол, во сколько договариваемся. И не от Стрелки на Васильевском острове. Это производное от существительного «стрелок». В основе же глагол «стрелять». И если ты не готов стрелять – идти до конца, тебе нечего там делать.

Аргумент

Сергей РОДОВ

Я имел отношение к организованной преступности. С четвертого класса я уже занимался спортом. Вначале дзюдо, но не мое – не пошло. Потом боксом. К концу восьмого класса уже было по пять тренировок в день. Придешь из школы – поспишь пару часов и на тренировку. Школа мне была неинтересна, как и большинству тех парней, с которыми мы тренировались. После восьмилетки поступил в 115-е ПТУ от Метрополитена. Мне даже преподаватели советовали окончить училище с золотой медалью. Но мне это было незачем. Все время проводил в спортзалах. И улица, конечно, а на коктейли в барах немного не хватало. Наверное, я раздолбай. После училища поступил в Институт физической культуры имени Лесгафта. Нас училось около двадцати пяти боксеров. Учиться было даже интересно, химию только мало кто понимал.

Видео гранат братвы

Это был уже 90-й год. И все, кто хотел пойти в движение на улицу, – пошли. Из двадцати пяти боксеров в братве, так или иначе, оказалось человек пятнадцать-восемнадцать. Это уж точно. Даже тренеры некоторые примыкали. Моего тренера со «Светланы» тоже заманили, но он пару раз съездил на стрелки и сказал – не мое. А вот тренер Артура Кжижевича участвовал в темах.

Темы нарисовывались случайно. Хаос. Мы слышали, конечно, о Кумарине, Малышеве, Колеснике. Но мы – молодежь в те времена. А они как генералы. Поэтому начинали окучивать кооператоров там, где увидим, где случайно найдем. На Московском вокзале кто-то показал спекулянтов, которые проводников снабжают, – пришли – наехали. Они сперва огрызались, даже из газового оружия стреляли. Куда там – пару раз в бороду дали, и все. Милиция местная нас знала. Идешь – они навстречу – привет – привет. Иногда только с ними ссорились – как-то поперек них набедокурили – очевидно, их кооператора расчехлили, так они поддали нам. Правда, в кабинетах. Но бить не умеют. Потом отпустили, погрозив.

Время было бестолковое – многое делали не зачем, а потому, что идея пришла в голову. Как-то на стрелку плевую пришли втроем – смотрим, вокруг братва напряженная собирается. Хорошо, что к нам наш знакомый боксер подошел от них и говорит: «А я думаю, что рожи знакомые, хорошо, вспомнил, а то вас гасить уже собрались». Так что особенного братства не наблюдал. Как-то на нас с двумя «калашами» прыгнули – опять же хорошо, что меня боксер знакомый признал. После этого пошли на Сенной рынок – там знакомые парни «воркутинские» промышляли. Говорим, а где ствол купить можно? Они, мол, вон спекулянты стоят, у них газовое оружие, переделанное под боевое. Мы подошли – спросили – они подтвердили – мы в бороду дали им и стволы забрали.

Так покуролесили немного, а потом прибились к солидным грядкам, где вертикаль, дисциплина. Так что с 1988 года уже все те спортсмены, кто хотел, могли влиться в рэкет, а пальба началась где-то с 1992–1993 года. Мне кажется, начали стрелять не боксеры, а тот, кто уступал спортсменам в единоборстве. А после первых залпов стало ясно, что смит-вессон – аргумент посильнее правильно летящего кулака.

ПАПА, КУПИ МНЕ

Всего через пару лет ствол у братвы на заднем сиденье автомобиля будет выглядеть так же естественно, как бутылка газировки. Одно из свидетельств этому – подслушанный в 1991 году телефонный разговор одного бригадира и сохранившийся до сегодняшнего дня в виде стенограммы (приведена дословно):

Инициатор разговора Кира – жена «МН», просит «МН» купить сыну жвачку, затем передает трубку сыну – «А»:

А – Папа, купи мне жвачку и автомат.

МН – Зачем тебе автомат?

А – Такой же, как у тебя в машине лежит.

МН – Это не автомат, а пистолет.

А – Пистолет.

МН – Хорошо.

Сегодня многие из тех, кто вновь стали нормальными людьми, не знают, что теперь рассказать детям.

Бунт староверов

ПУТЧ

Наконец августовский путч 1991 года расставил знаки препинания в нужных местах.

Мы приехали утром на работу в уголовный розыск – все такие возбужденные. Ничего никто не понимает, но интересно жутко. Походили, пообменивались одинаковыми бреднями и ждем приказов. И их дали. Оружие сдать, каждому найти бутылку с бензином и держать ее возле сейфов с делами агентов на пожарный случай, если революционные массы ворвутся и начнут все крушить и грабить. Задумчивые, мы разбрелись по кабинетам. Не то чтобы мы были за путч или против него, просто в этом было что-то позорное. Сдались еще до того, как противник стал атаковать.

Поматерясь, перекрестясь, наша группа «ух» пошла прогуляться по Невскому, чтобы хоть не сидеть в ожидании разъяренной толпы.

Невский же жил своей обычной жизнью, и все шло своим чередом. Карманники крали, жулики облапошивали, спекулянты наживались. Центровой Ленин, как всегда, скупал валюту на Думе. Никакой политики, только нажива. Раздав кому-то затрещины и поболтав с солидными аферистами, мы припарковались к гостинице «Астория». Это сегодня там типично шикарно-дорого, а тогда туда, кроме элитных проституток и дипломатов, мало кого пускали.

На первом этаже, за столиками, мы наткнулись на два бодрых коллектива. Там уже заседало несколько омоновцев и «воркутинских». Это сейчас ОМОН – чуть ли не