— Фокс, если ты сливаешься, то хотя бы отдай ключи, — крикнула я.

— Я не сливаюсь. Я не знал, что ты уже готова. Мне просто нужно было немного времени, — сказал он, выходя из своей комнаты.

Мгновение мы просто смотрели друг на друга.

Он был только в бордшортах и кепке, надетой задом наперёд, но выглядел при этом лучше, чем когда-либо. Лицо Фокса и до шрама было на уровне богов, но даже с ним он всё ещё был чертовски хорош. Шрам тянулся от брови через щёку до губ, оставляя за собой след зажившей кожи, но он не был отвратительным или чудовищным, как казалось самому Фоксу.

Он лишь показывал его настоящую суть. Я надеялась, что однажды он сам увидит в этом отметину храбрости, а не позора. Этот человек не боялся опасности, если кому-то нужна была помощь, и теперь это буквально было написано у него на лице. Я не понимаю, как он сам не видит, насколько это потрясающе.

— Ты уставилась на моё лицо.

— Хорошее лицо, — пожала я плечами.

— Но ты не поэтому смотришь.

— Откуда ты знаешь? Ты теперь мысли читать умеешь?

— Нет. Но догадаться несложно.

Я закатила глаза:

— Я думала о том, как смело выглядит этот шрам, о том, что он показывает уровень храбрости, о котором большинство может только мечтать. А ещё как чертовски горячо ты выглядишь. Но ты всё портишь.

Он подошёл ближе, схватив свои вещи, направляясь к выходу.

— Хотел бы я уметь читать твои мысли. Это бы сильно всё упростило, — сказал он с лёгкой улыбкой.

— Будет лучше, чтобы ты не умел. Представь себе, какие грязные мысли тебе пришлось бы слышать каждый раз, когда я рядом.

Он застыл, развернулся и оглядел меня:

— Разве я не просил тебя надеть бикини?

— Ха. Разве я не говорила тебе не указывать мне, что делать?

— Говорила. Но, чёрт возьми, как же мне нравится, когда ты всё-таки слушаешься, — сказал он, подходя ближе, всего в нескольких сантиметрах от меня.

Он наклонился, проводя носом вдоль моего, и я лишь затаила дыхание, когда он скользнул по щеке к линии челюсти.

— Мне нравится и то, что происходит, когда ты не слушаешься, — прошептал он.

Я шумно вдохнула:

— На всякий случай: на мне есть бикини. Я просто накинула это платье сверху.

— Значит, почти послушалась. Но выбрала платье, которое скрывает всё. Полностью.

— В отличие от тебя, я не хожу по дому без рубашки.

Он молчал, и я наконец подняла на него взгляд. Его улыбку было невозможно истолковать неправильно.

— Даже не смей это представлять!

— Ты уверена, что мы вообще должны куда-то идти? — спросил он, вновь приблизившись.

Его губы не коснулись меня, но то, как он водил носом по моему лицу, заставляло мурашки бежать по спине. Он скользнул к шее, вниз, к вырезу платья, а потом обратно, к уху.

— А у тебя был другой план?

— Да, — прошептал он.

Моё дыхание сбилось, когда он приблизился к моим губам. Снизу раздался гудок машины, и Фокс застыл.

— Полагаю, это наш сигнал к выходу, — сказал он, не отступая от меня.

— Я дала Куинн адрес. Сказала, чтобы они ехали вперёд, а я их догоню.

Он отстранился с улыбкой:

— И что ты, по-твоему, собиралась тут делать, из-за чего так задержалась?

Клаксон снова загудел.

Он застонал:

— Ты хочешь сбежать со мной на Багамы? Кажется, Куинн никогда не уйдёт от своего парня, Скаут боится акул, а мне нужно отдохнуть от этого их идеального момента.

— И скольким девушкам ты уже предлагал сбежать на пляж?

— Включая тебя? Трём. Но это только потому, что я познакомился со Скаут и Куинн до тебя. Если бы ты была первой — мы бы уже там были.

Я закатила глаза:

— Вау. Третий выбор. Стоило ожидать.

Он подтолкнул меня к двери и, закрывая её, наклонился к моему уху:

— Не ревнуй, малышка. Единственная причина, почему я не мог спросить тебя первой — ты была слишком занята своими чёртовыми гоночными машинками.

— Ты шутишь, а мне такое столько раз говорили. Мол, я никогда не найду мужа, если не перестану возиться с этими машинками.

Мы спустились в гараж, и он покачал головой:

— Не могу представить, чтобы кто-то сказал Скаут, что ей стоит бросить гонки, чтобы найти парня. Если она найдёт такого, кто сможет угнаться за ней — тогда, может, и стоит потратить на него время.

— А ты как думаешь, Фокс? Ты сможешь угнаться за мной?

— Я сам не знаю, — выдохнул он тяжело. — Я вообще за рулём?

— Да. А ты не хочешь? — спросила я, очень надеясь, что он поведет.

— Конечно, хочу. Я просто думал, ты сама захочешь вести свою машину.

— Мне нравится гонять, а не просто водить. Я вполне счастлива здесь. Пожалуйста, будь моим шофёром.

— Шофёром? Это у тебя обычно так?

— Что? Нет. Ты думаешь, я живу среди красивых машин и плачу кому-то, чтобы меня возили?

Он поморщился, едва заметно улыбнувшись:

— Ну, я не знаю. У тебя достаточно денег. Я всё ещё не могу осознать, что стоит думать обо всём этом.

— Значит, тебя это беспокоит. Почему?

Он выехал, свернув на главную улицу перед гаражом, но даже не попытался догнать остальных.

— Потому что ты — Эштон Холт. Ты — дочь Чада Холта, и мне до сих пор тяжело это осознать. Я вырос, смотря, как он гоняет. Он кумир. И я видел твои заезды. То, как ты держалась подальше от публичности — это было круто. А теперь что? Мы друзья?

— Если хочешь. Но я уже говорила, если ты хочешь, чтобы я гоняла с вами, а потом оставила вас в покое — я пойму.

— Попробуй-ка теперь сказать Скаут, Куинн и, судя по всему, Джаксу, что ты больше не будешь с нами тусоваться.

Я улыбнулась. Я действительно их всех любила.

— Вы очень сплочённая команда. Если ты не хочешь, чтобы я была рядом, думаю, они поймут.

— Дело не в том, что я не хочу, чтобы ты была рядом. Дело, наверное, никогда не было в этом. Я знаю, что вёл себя как придурок, и в основном из-за того, что застрял в своей голове. А теперь я просто не знаю, что делать, когда ты рядом.

Я могла бы назвать как минимум десять вещей, которые бы с удовольствием позволила ему сделать со мной прямо сейчас.

— Понимаю. Я тоже не была самым приятным человеком, когда восстанавливалась, — сказала я. — А потом оказалась рядом как напоминание. Надеюсь,