— К черту мою жизнь. Обязательно было фоткать? Мне вообще стоит читать, что они там написали?

— Нет, скорее всего, не стоит, — ответила Скаут, протягивая мне телефон. — Но она всё равно прочитает.

— Вот знаешь, Скаут, нам с тобой потом надо будет серьёзно поговорить, — простонала я, взяв телефон и взглянув на фото. — Хотя… Честно, фото шикарное. Если это хоть что-то значит.

— А подпись? — спросил Фокс, а остальные потянулись ближе.

— Там написано: Эштон Холт была замечена в поцелуе со своей таинственной парой в четверг вечером. После её ухода из автогонок из-за жёсткой аварии, мы сомневались, увидим ли её снова. Теперь же остаётся только гадать, вернётся ли она на трассу.

Я встретилась взглядом с Фоксом, прежде чем продолжить:

— Я — Эштон Холт, дочь Чада Холта, — сказала я, зная, что каждый, кто хоть раз слышал о гонках, знает это имя. Не знать его почти невозможно. Словно тяжёлый груз спал с сердца, и я смогла вдохнуть полной грудью.

Куинн недовольно уставилась на меня:

— И что? Почему нас должно волновать, кто твой отец?

— Потому что он — один из лучших гонщиков всех времён, — ответил Фокс. — Он побеждал в Формуле-1, в ралли, в дрифте, в дрэге. Он участвовал почти во всех дисциплинах, и либо он, либо его команды выигрывали всё. Насколько я знаю, он даже основал свою собственную команду Формулы-1.

Его взгляд был был холодный и не читаемый.

— И у него ещё несколько чемпионских команд, — добавил Рэнсом. — Его компания стоит миллионы.

— Проще простого, — сказал Джакс.

— Ну, тогда всё понятно, — произнесла Куинн. — Вот почему ты так водишь.

— И почему притащила мне тот самый турбонаддув от Холт, — сказал Фокс.

— И почему у тебя, мать его, этот лимитированный Астон Мартин, — вставил Джакс, будто никто, кроме него, не заметил этого.

— Слушайте, а мы ведь смотрели какие-то заезды на национальном чемпионате, где участвовала его дочь? Она вроде вошла в топ-10? — сказал Кай, как будто меня рядом вообще не было.

— Это была я. И да, вошла, — рассмеялась я. — Я заняла седьмое место в национальном чемпионате.

— Чёрт, так я гонялся с дочкой Чада Холта, — сказал Джакс.

— Ага, и проиграл, — усмехнулась я.

— Он же реально как король автоспорта, — сказал Рэнсом.

— Так значит, ты — принцесса гонок, — сказал Фокс.

Я поморщилась:

— Фу. Только не надо меня так называть. Серьёзно.

— Вот дерьмо, — пробормотал Фокс, уставившись на машину. Мысль о чём-то явно поглотила его с головой.

— Простите, что сразу ничего не сказала, — тихо сказала я. — Мне просто… Мне так нравилось узнавать вас, будучи обычной. Не дочкой Чада Холта. Вы злы на меня?

Но меня никто не слушал. Потому что Джакс задал вопрос, который, видимо, был куда важнее:

— А можно в ней посидеть?

У него до сих пор был отвисший чуть ли не до земли рот, и я его не винила. Машина и правда была восхитительной.

— Если поможете выяснить, что с ней не так — каждый сможет прокатиться, — ответила я. Я доверяла каждому из них.

Но всё внимание было приковано к Фоксу. Я смотрела только на него. Хотела увидеть хоть намёк на улыбку. Его губы дёрнулись, но лицо осталось суровым.

Я готовилась к худшему, надеясь на лучшее, потому что после всего случившегося мне хотелось только одного — оказаться в объятиях Фокса.

Но я знала, что просить об этом или ждать было бы неправильно.

— Вы злитесь, что я ничего не сказала?

Они переглянулись, словно приняли какое-то безмолвное решение, но первым заговорил Джакс:

— Почему ты вообще не хотела нам сказать? Ну, мы все согласны — это довольно круто.

— Потому что в мире автогонок полно говнюков, — начала я. — Люди не замечали меня до тех пор, пока не узнавали, чья я дочь. А потом внезапно хотели стать моими лучшими друзьями, встречаться со мной, жениться, переспать — что угодно, лишь бы подобраться поближе к моему отцу и всему, что с ним связано. Люди, которых я считала друзьями, просто хотели денег. Я платила за всё. Я устала от этого. А потом встретила вас, и вы просто любили машины и гонки. Я давно не чувствовала себя дома, но с вами всё изменилось. С вами я будто вернулась домой, но без всего этого дерьма, — я вздохнула. — Правда, деньги и машины всё равно тянутся за мной. Потом стало проще просто молчать. Вы злитесь?

— Я лично нет, — ответила Куинн.

— Ну… я думаю, с этим можно смириться, если я хоть разок прокачусь на этом монстре, — сказал Джакс с улыбкой.

— Сто процентов, — поддержал Рэнсом, и Кай тоже кивнул.

Все посмотрели на Фокса. Он молчал, лицо было всё таким же замкнутым.

— Давайте освободим один бокс и займёмся машиной, — сказал он, и ребята поняли намёк, отправившись в сторону гаража.

— Спасибо, ребята! — крикнула я им вслед и подождала, пока все скроются внутри. Потом повернулась к нему.

— Фокс?

Его имя будто выдернуло его из транса.

— Да, Эштон?

— Ты хочешь, чтобы я уехала?

— Ты едва добралась досюда. Как ты вообще собираешься уезжать?

— Справлюсь как-нибудь. Если ты хочешь, чтобы я уехала, я уеду.

— Конечно справишься. Ты же, чёрт возьми, Эштон Холт. Уверен, ты найдёшь способ вернуть свой ебаный Астон Мартин домой.

— Прости.

— Довольно крупный секрет, да?

Я пожала плечами:

— Лучше, чем быть преступницей?

Он покачал головой и хмыкнул, поигрывая с козырьком своей кепки:

— Ну да, наверное, лучше, чем преступницей. По крайней мере, я так думаю.

— Ты понимаешь, почему я не сказала?

— Я сам не был в такой ситуации, но, думаю, могу представить, почему ты не хотела разбрасываться этим налево и направо.

— Сейчас я бы с радостью держала это в тайне вечно. Мне пришлось от всех уйти, потому что я не знала, кому вообще можно верить.

— Но теперь ты хочешь, чтобы мы починили твою машину? Разве не стоит отогнать её какому-нибудь дорогому, элитному механику?

— Сейчас я никому не доверю её больше, чем вам, — сказала я. И я действительно это чувствовала.

— Тогда давай разбираться.

— Это значит, что ты не против всего этого?

— Мне никогда не было важно, кто ты такая, Эштон. Я просто хотела узнать, кто она такая. Что касается того, что ты лгала мне, всем нам — нет. Меня это не устраивает.

— И что это значит?

— Это значит, мы починим твою машину, — сказал он, открывая водительскую дверь и жестом приглашая меня сесть. Но я не села, повернулась к нему.

— А потом?

— А потом мы поговорим. Наедине. Не посреди дороги,