с Тамилой оставят в уединении на три луны.

Он не сразу приступит к делу. Грату сначала надо успокоить. Пообещать ей… Да все, что она захочет! Быть нежным, терпеливым, покладистым. То шелковым, то бархатным. Ласкать, но не принуждать.

Осыпать ее дорогими подарками. Налить ей вина. Золотого, тадрартского. Или рубинового, того, которое пьют в ее родном Калифасе. Снять серебряным ножичком кожицу с румяного яблока. Нарезать тоненькими дольками сочную грушу. Положить в сладкие губки Тамилы виноградину.

Должна же она понять, его жена. Что выбора у него не было. Он и сам не ожидал, что выпустил дракона.

Но теперь загонит его назад. Никто не узнает страшный секрет того, что было в контейнерах, упавших на авангард калифасцев. Довольно трагедий.

Все артефакты далеких предков Лея будут похоронены в песках пустынь. Потому что они могут быть опасными, штуки эти.

Лейтон сам убедился: то, что создано во имя прогресса, используется в первую очередь для массового убийства. Или для того, чтобы захватить власть. Сьор Тадрарт нашел новый источник энергии, и что сделал? Живой огонь, самое страшное в мире оружие!

Как недостойно, глупо. Глупо?! Да это же чудовищно!

— Ваша супруга вас ожидает, — фрейлины из свиты с томными улыбками открыли перед императором украшенные огромными алыми бантами двери брачных покоев.

— Жарких ночей, ваше величество!

— Наслаждайтесь, император!

— Счастья и процветания, мой сьор!

Все перед ним трепещут. Напропалую лебезят.

Победитель. Живая легенда. Повелитель Огня. Знали бы они… Нет, не поймут…

К дьяволу их всех!

И он вошел.

Было так тихо. Лейтон всерьез испугался. Да как бы она с собой чего-нибудь не сделала, его Тамила!

Брачные покои были просторные, состоящие из двух больших комнат помимо купальни и дамского будуара. Лейтон подошел к двери в спальню, которая предсказуемо была заперта. Спросил:

— Не спишь? Не бойся. Я не войду. Просто скажи мне хоть что-нибудь.

— Ты палач!

Он выдохнул. Хвала богам, жива! И даже голос подала! Шанс есть.

— Если бы ты ушла со мной в Игнис, ничего бы не было. Тебе пришлось выбирать. Между отцом и мной, своим будущим мужем. И когда ты сказала «возьми Калифас», то обрекла отца на гибель. Ты же не могла этого не понимать.

— Но ты сжег его заживо! — закричала Тамила.

— А он сжег моих родителей!

— Но они умерли быстро!

— Это единственная разница. Прямое попадание торпеды не такое страшное преступление, как полить жидким огнем. Тут я согласен. Но больше никаких войн, клянусь!

— Как можно тебе верить? — горько сказала Тамила.

— В чем именно я тебя обманул?

Она молчала. Лейтон нежно погладил дверь. Ты откроешь, любимая. И тогда я также поглажу твое лицо, твои волосы, твою бархатистую кожу. Потому что ты моя, грата Тамила аль Хали.

— Ты можешь не открывать, — сказал он. — Я подожду. Места здесь много. Мне надо с тобой поговорить, очень серьезно. Я не собираюсь и дальше быть императором.

— А кем, интересно?

— Если ты откроешь, я расскажу.

Тамила помедлила, но потом сказала:

— Нет.

И первую брачную ночь Лейтон просидел под дверью. Пил вино, ел яблоки и груши, давил между пальцами виноградины, прежде чем их съесть, напевал народную песенку, которую подцепил у первой своей женщины, подавальщицы из дешевого трактира.

Дверь ему так и не открыли…

Глава 24

Она не сдалась и во вторую ночь, когда Лейтон взмолился:

— Может, дашь мне помыться? У меня руки липкие. Я ел фрукты.

— У вас есть туалетная комната, — непреклонно сказали из-за запертой двери.

— А я бы принял ванну.

— Вы задницей ели фрукты? — раздалось ехидное.

Ого! А роза-то с шипами!

— Вы умеете сквернословить, принцесса? С таким-то воспитанием?

— Вас тоже не убийцей растили!

— Открой, слышишь? — он ударил кулаком в дверь.

— Никогда!

Он вздохнул и вышел на балкон, прихватив кувшин с вином. Где шатается, этот господин первый советник?! Провались он во Мрак!

Лейтон глотнул вина и заорал:

— Рэйли Кенси! Рэй, зараза такая! Живо сюда!

— Что вы кричите, ваше величество? — раздалось откуда-то сверху.

Лей навалился спиной на парапет и задрал подбородок:

— Ты что там делаешь?

— Как хороший слуга, решаю ваши проблемы. Вас ведь так и не пускают в спальню.

— Откуда знаешь?

— Тамила упряма, как все аль Хали.

— Спускайся! Живо!

Рэй не стал ломаться. Он был сильным и ловким, Лейтон всегда завидовал другу. Тому, как тот владеет своим крупным телом. Рослый, но гибкий. Много тренируется. На балкон спрыгнул лихо, хотя спускался без помощи веревки, только на руках.

— Ну? — нетерпеливо спросил Лейтон. — Как ты мне поможешь?

— Вы что-то говорили о звездах, мой сьор, если память мне не изменяет. Еще в Нараборе, когда я вытащил тебя из клетки, Лей. Девушка которую ты бросил, кричала об этом на всю пустыню.

— Я имел в виду те звезды, что на небе. А не потолок в спальне. Что наверняка имеешь в виду ты.

— По-твоему, я пошляк. У которого только траханье на уме, — Рэй отобрал у него кувшин и сделал большой глоток. — Ты знаешь, что у императора Тактакора была обсерватория?

— Догадываюсь.

— Я оттуда. Готовлю вам с Тамилой романтическое свидание. Будет гораздо лучше, если ты расскажешь мне правду. О звездах.

Лейтон взял протянутый кувшин, выпил и кивнул:

— Идет.

Потом сел прямо на пол, советник рядом. Они еще выпили, помолчали. Ночь была ясной и звездной, как и подавляющее большинство ночей в этой центральной пустыне. Барханы пели колыбельную, а Игнис им тихонько подпевал своими опущенными зонтами. Было так хорошо…

— Я твердо решил улететь, — сказал, наконец, Лейтон. — Похоже, что ковчег в Калифасе самый для этого пригодный. Хорошо сохранился. И транспортер это доказал. Который на Калифас по-прежнему работает.

— Ты что, перемещался, с помощью транспортера?!

— Да. Но не советую тебе повторять этот мой эксперимент.

— Я не самоубийца! Моя жена, возможно беременна. Я каждую ночь стараюсь в отличие от некоторых. Леди Нерее рановато становиться вдовой.

— Я зло для этой планеты, Рэй. Пусть она погрязнет в средневековье. Хочу вернуть все назад. До того, как мои далекие предки сюда переселились, ход эволюции был естественным. Они его нарушили. И должны исчезнуть. Все. Вместе со своей якобы магией.