пытаются что-то сказать – но не могут.

– Это правда? – всхлипывает мама Паши.

Вслед за ней хлюпает носом моя мама. Это даже приятно. А то только над Сониным животом все слезы льют и в обмороки падают. Я тоже хочу!

Ой, нет. А вот это уже лишнее…

Соня тоже вытирает глаза. Юлька шмыгает носом. А самая беременная из нас, Яна, уже рыдает в голос.

– Зайка, ты чего? – гладит ее по спине Варлам.

– Это так здорово… Столько малышей… Представь, что тут будет твориться через год!

– Даже представлять боюсь, – произносит Варлам.

И переглядывается со всеми будущими отцами. Среди которых и мой Паша. Самый гордый и счастливый!

Но больше всего меня удивляет реакция брата. У него тоже слезы на глазах!

– Марусенька! – тискает он меня. – У нас с тобой будут еще и племянники! И у тебя, и у меня!

Отпустив меня, он лезет обниматься к Пашке. И мы все с умилением наблюдаем, как непробиваемый Кабанчик и суровый Носорог рыдают друг у друга на плече.

– Что? Что? Что случилось?

В толпу врезается Тигра, которого я до этого не видела, и который, вроде бы, должен сейчас быть в Дубае.

– Маруся беременна! – объясняют ему.

– Охренеть… Это заразно, что ли?

– Ага, облейся антисептиком, а то тоже залетишь, – ржет Кот.

– Сто пудов, вы оба тоже скоро женитесь и станете папашами, – выдает Медведь. – Это заразно и вы по-любому подхватили вирус.

– Главное, чтобы друг на друге жениться не пришлось, – ворчит Кот.

– Котик, ну правда, не плачь. Я сама тебе хорошую девчонку найду, – говорю я.

– Спасибо, Маруся, ты настоящий друг. Но я в вашем дурдоме участвовать не собираюсь. Я Кот, который гуляет сам по себе.

– Ой, ладно! Все мы такими были, – произносит Варлам. – Одинокие волчары и свободные кабанчики на выпасе. Но теперь-то лучше?

Он смотрит на нас с Пашей.

– Теперь просто зашибись!

В этот момент раздаются взрывы петард, в небе вспыхивают фейерверки, у нас, на земле, сплошные слезы, сопли, поцелуи…

* * *

– Женимся завтра, – деловито произносит Пашка.

– В смысле – завтра?

– Кеша знает, как это провернуть. Поможешь, братишка?

– Да легко, – кивает мой брат.

– Я не хочу завтра! – встреваю я.

– Вот! Этого я и боялся! Сегодня хочу, завтра не хочу…

– Я хочу свадьбу! Настоящую! С платьем. С фатой. С подружками невесты и огромным тортом…

– Из которого вылезает стриптизерша?

– Кабанчик, я тебе сейчас яйца оторву.

– Ага, конечно, можно отрывать. Не нужны уже…

– Вот именно!

– А братика малышу? А сестренку? Пригодятся еще.

– Ну тогда вообще забудь о существовании стриптизерш. Мальчишник проведешь в песочнице. Будете с остальными будущими папашами тренироваться куличики лепить.

– То есть, ты вот так вот будешь мной командовать? – рычит Кабанчик.

– Паша…. – растерянно лепечу я.

Я ни в коем случае не хочу командовать. Разве что, когда дело касается стриптизерш.

– Паш, ты чего Марусю обижаешь? – встревает моя будущая свекровь.

– Багиру обидишь, как же…

– Посмотри на нее! Да она сейчас расплачется! Моя девочка… Вечно вы, пацаны, над ней издевались! А она нежный ранимый цветочек.

Тетя Аня обнимает меня, и мне вдруг хочется уткнуться в ее грудь и по-настоящему разрыдаться. Только она меня понимает!

– Не хочу я командовать! – бурчу я.

– У кого яйца, тот и мужик, – встревает Кот. – У Маруси они точно есть.

– Но они ей больше не нужны, – это Пашка.

Да! Я больше не хочу быть сильной, не хочу ничего решать. Хочу на ручки! И немного поплакать. Просто от счастья…

* * *

– Свадьба… – мечтательно произносят обе наши мамы.

И я, наконец, чувствую, что могу хоть в чем-то переплюнуть брата. У него-то свадьбы не было!

Не то чтобы мне прямо надо его обойти… Но, может, и надо. Чуть-чуть. Любя. Потому с детства он – всеобщий любимец и лапочка. А я – хулиганка и неудачница.

Зато теперь…

– Свадьбе быть, – выдает Кабанчик.

Ой. Можно подумать, он мог сказать что-то другое…

А, когда мы остаемся одни, он вдруг спрашивает:

– Если бы ты не забеременела, то бы вышла за меня?

– Я… Да.

– Ты отказала мне три раза.

– А если бы ты в детстве не запал на мои буфера, ты бы на мне женился?

– Маруся…

– Паш, может, нам, на самом деле, не нужно разговаривать? Мы только все портим.

– Точно! – выдает Пашка.

И, прижав меня к себе, красноречиво сжимает ладонями мою попу.

– Но кое-что я хочу сказать. То, чего еще ни разу не говорила.

Кабанчик замирает. Я прижата к его груди, поэтому чувствую, что у него даже сердце замедляется.

– Паш… я люблю тебя!

И в груди снова раздаются гулкие удары…

Глава 65

 

Маруся

 

– Машенька… – выдыхает Кабанчик.

– Пашенька…

– Ты моя муси-пусечка…

– Ты мой поросеночек…

– Кто?

В голосе Паши слышится легкое недоумение, смешанное с возмущением.

– Мой самый-самый любимый поросеночек.

– М-м-м… А ты моя сладкая свиночка.

– Кто?

Тут уж возмущаюсь я.

– Моя розовенькая, сладенькая, тепленькая… как зефирка в какао.

– Зефирка лучше, чем свинка, – бормочу я.

– Вы хоть в спальню поднимитесь, – раздается над нами голос Кеши. – В гостевую.

– Ой.

Я прихожу в себя осознаю, что мы с Пашкой уже почти раздели друг друга. А, между тем, мы сидим на качелях в саду и вокруг бродят гости…

– Зачем нам гостевая, поехали домой, – произносит Кабанчик.

– К тебе?

– К нам.

– В твоей тумбочке лежат чужие трусы, – вспоминаю я.

– Мля! – красноречиво реагирует Пашка.

– Вот именно!

– Сожжем тумбочку? – бурчит он.

– И кровать.

– Кровать-то за что?

– Неизвестно, сколько там девок побывало…

– Маруся, блин! Не было там никого, кроме Катюхи. Может, тогда вообще квартиру подожжем?

– Можно, – дуюсь я.

Что-то опять ревность накатила… Просто невыносимо представлять, что он еще кого-то так же жадно целовал и так же страстно сжимал в объятиях.

– Поехали? – произносит Пашка.

– Поехали, – киваю я. – Домой.

– Будем на диване спать, кровать с тумбочкой завтра выкинем.

– Ой, да ладно. Я пошутила.

Вообще, мы уже спали на этой кровати. Пометили ее. И в целом… плевать! Что было – то было. Все было не так.

Только сейчас все как надо… Лучше, чем в сказке!

* * *

Кабанчик вставляет ключ в замок, поворачивает его и нажимает на ручку. А потом вдруг внезапно подхватывает меня на руки и открывает дверь ногой.

– Паша… – только и успеваю выдохнуть я. – Ты что делаешь?

– Переношу тебя через порог.

– Зачем?

– Не знаю. Кажется, есть такая примета. Или что-то типа того.

Мы опускаемся на диван. Его губы находят мои, он врывается в мой рот