– Ты была влюбленна. Любовь страшная штука. И страшна она в своей слепости и силе. Она может придать силы и смелости, а может уничтожить так неожиданно и внезапно, что осознание даже не успеет наступить.

– Страшна она только в том случае, если объектом этой любви станет не подходящий человек, – девичий романтизм взбунтовался и не позволил согласиться с Артуром во всем. – Но я не могу поверить, что могла быть настолько слепой, что проморгала две попытки убийства.

– После того, как он хлебнул твоей энергии, ты должна была чувствовать слабость, сонливость, возможно головную боль…

Не дала ему закончить и нетерпеливо перебила:

– Ладно. Допустим. Тогда я могла на это не обратить внимания, списать на то, что сильно приложилась головой. А гипноз-то я как не заметила? – всплеснула руками и замерла. Нахмурилась, медленно опустилась на кровать и взглянула в его глаза. По его взгляду я поняла, что мы думаем об одном и том же. Несмотря ни на что, подселенец в теле Артура хорошо обучал нас своему предмету, и я прекрасно знала симптоматику после влияния на подсознание.

– У меня тогда все перед глазами плыло и голова кружилась. Но я думала… – закусила губу и опустила взгляд, – знаешь, в книжках всегда любовь такая, что в голове туман и ноги подкашиваются. Все мы, девчонки, мечтаем о таких чувствах, и мне казалось, что вот оно… Я даже не могла бы подумать, что все это не результат тех чувств и эмоций, которые бурлили во мне.

– Не расстраивайся, – он потянулся ко мне, чуть помедлил и взял за руку. – Мы все получили огромный опыт. Не очень приятный, но полезный. А у тебя еще все будет, – легонько щелкнул меня по кончику носа, – выше нос, у нас у всех еще все будет, – улыбнулся и сменил тему. – Как дела в академии?

– Как обычно, – пожала плечами, – занятия, семинары, практика, лекции. Все так, как и должно быть. Только двух преподавателей не хватает – тебя и Арины Ярославовны.

– А что с ней?

– Болеет.

– Давно? – он нахмурился и подтянулся выше на подушки.

– Ну-у, – задумалась, – как тебя поймали, так через пару дней и она слегла. А что? – настороженно спросила, наблюдая за странным поведением Артура.

Он хмурился, его глаза бегали из стороны в сторону, а взгляд был направлен в пустоту. Его мысли явно занимало что-то не очень хорошее, а моя интуиция встрепенулась и начала неприятно жужжать, что затяжная болезнь преподавательницы по подселенцам возникла неспроста. «Нет, я себя накручиваю», – постаралась отогнать непрошенные мысли: «Просто не может быть столько подводных камней на один небольшой факультет».

– Артур, что не так? – не дождалась ответа и вновь попыталась привлечь его внимание. Он встрепенулся, перевел на меня задумчивый взгляд, но продолжил молчать. Лишь спустя долгую паузу разрушил гнетущую тишину.

– Знаешь, мне не дает покоя один момент… – сделал паузу, словно раздумывал, стоит ли говорить правду. – Как бы тебе сказать… Все это время, я и тень были взаимосвязаны. Подселенец знал о моих чувствах и мыслях, я – о его. Меня множество раз спрашивали о том, что происходило, каково было его отношение к той или иной ситуации, как мы оказались с Радовиным в одном месте, почему разошлись и тому подобное. И совершенно естественно, что ситуация с подконтрольными тенями подселенцев не радует, мягко говоря. Я бы сказал, что очень сильно волнует и заметно злит. Когда он узнал, что Радовин был под контролем стороннего кукловода, то оказался крайне озадачен. В тот день, когда этого парня поймали, мы были вместе. Он пригласил меня. Назначил встречу, привел к этим, – Артур шумно сглотнул и продолжил, – жертвам. Мы почти не говорили. Но что-то в его поведении насторожило именно тень, я так и не смог понять, что именно, да еще и этот звонок… Как и то, для чего он позвал меня с собой. Для чего это тому, кто им управлял? А еще, в тот день чувствовалось странное покалывание где-то под лопаткой и легкая головная боль, которая то накатывала, то отступала. Эти ощущения повторялись еще несколько раз в академии. И сейчас мне кажется, что что-то ускользает от моего внимания. Что-то очень важное, и это что-то как-то связано с отсутствием Арины Ярославовны.

– А в день твоего задержания ты тоже чувствовал головную боль и жжение? – затаив дыхание спросила я.

– Не помню, – взъерошил волосы, – та ночь была слишком насыщенной. Кажется, – он вновь замолчал, только губы продолжали шевелиться, словно он вел безмолвный диалог с самим собой.

Пересела ближе к нему, взяла его за руку и проговорила:

– Вспоминай Артур, это может быть очень важно. Понимаешь, в тот вечер я видела кое-что странное, и до сих пор сомневаюсь, не привиделось ли мне.

– О чем ты?

– В тот вечер ты патрулировал общежитие после наступления комендантского часа. Я видела тебя. Тебя и Арину Ярославовну. Мы с Вертосом под иллюзией прятались в гостиной, когда вы вдвоем ее осматривали. И тогда, когда выходили, мне показалось, что в тебя угодила белая искра. Прямо под лопатку, – последние слова произнесла очень тихо и даже как-то испуганно, потому что наблюдала за глазами Артура и видела, как зрачки мгновенно увеличились, почувствовала, как он напрягся всем телом, словно перед прыжком в ледяную воду.

– Так, Лера, – он взял мою вторую руку в свою и крепко сжал, – вспоминай, вспоминай все до мельчайших подробностей, что за искра, откуда она взялась, что случилось после – все, что только сможешь.

– Артур, – виновато улыбнулась, – я тот вечер помню урывками. Помню, что искра была, а откуда она, – пожала плечами, – он ведь был насыщенным не только для тебя.

– Лера, – опустил руки и обхватил мое лицо ладонями, – это крайне важно. Умоляю тебя, постарайся. Постарайся вспомнить, у тебя получится, ты же умница. Если это то, о чем я думаю, то ты снова станешь спасительницей всей академии, – подмигнул и улыбнулся.

– И снова в награду отправлюсь мыть полы, – усмехнулась и прикрыла глаза.

Перед глазами возник затуманенный образ гостиной, Артура, яркой искорки, которая проникает под одежду, но ничего больше никак не выходило вспомнить. Распахнула