– Не знаю, – слукавила и пожала плечами. – Я не могу выкинуть тебя из головы.

– Я хотел тебя убить. Трижды.

– Не ты, – покачала головой, – он. И у него ничего не вышло.

– Это счастливая случайность. Тебе повезло.

– Когда-то должны же быть и счастливые случайности, не все же мне неприятности собирать, как грибы после дождя, – мягко улыбнулась и с радостью отметила, что холод в его взгляде стал отступать.

– Ты не понимаешь, – уже тише и спокойнее ответил он и прикрыл глаза, – я мог бы лишить тебя жизни. Он мог бы, – тут же поправил сам себя, – а я ничего бы не сделал.

– Я, как раз, все понимаю.

– Ничего ты не понимаешь, Лера, – он впервые назвал меня по имени. – Ты не представляешь, как я злился. Злился на тебя, на себя, на весь мир. Каждый раз, когда ты неслась к нему на встречу, я проклинал всю вселенную. Ты стала самым большим рычагом для облегчения его манипуляций. Я слышал его мысли о тебе, о том, что он с тобой сделает, – его лицо исказилось, словно от судороги. – Он слабел, с каждым годом становился все слабее, все уязвимее. Я же наоборот, смирился с гибелью Юли, принял то, что тело отдано ему, что этот ублюдок меня запер и стал ждать. Я выжидал и надеялся, что смогу вытеснить в момент его наибольшей слабости. Учился вместе с ним, ловил те знания, которые были доступны подселенцу, набирался знаний и терпения. Но все изменилось в этом году. Его голод стал слишком сильным, он больше не мог терпеть. Когда я понял, что он собирается сделать, попробовал перехватить контроль, но не сумел. Мне не хватило совсем немного, самую каплю, но я проиграл! Он высший. Даже в таком состоянии слишком силен. А потом я оказался в новом аду. Его жертвы, – на глаза Артура навернулись слезы, – этот страх… Они смотрели в мои глаза и понимали, что пришла смерть. Но главной пыткой стала ты. Ты невольно оказалась центральной фигурой в его игре. Он прикрывался тобой, в реальности скрывал свои действия за встречами с тобой. Случайно находил своих же жертв, гуляя с тобой по окрестностям. Убивал и мчался к тебе, чтобы скрыть эйфорию за якобы чувственными поцелуями. И мучал меня. Мучал мыслями о том, какова будет твоя участь. Я каждый день видел тебя, знал, что ты умрешь, но ничего не мог поделать. Это ужасно. – Он замолчал и закрыл глаза, скрывая слезы. Повисла гнетущая пауза, которую он не сразу нарушил. – Ненавидишь меня? – спросил обыденным тоном, словно был уверен в ответе.

– Мне показалось, что это ты меня ненавидишь, – хмыкнула я.

– Я злился. Злился из-за того, что не мог помочь тебе и другим…девушкам. А тебе есть из-за чего меня ненавидеть.

– Зря ты так Артур, – на секунду сжала его пальцы и отпустила. Испугалась, что не имею на эти прикосновения никакого права. – Все мы в академии, даже первокурсники, узнали уже достаточно о подселенцах, чтобы понять, что ты ни в чем не виноват. И ничего сделать не мог. Тем более, следствие выяснило, что к отступникам ты не имеешь никакого отношения.

– Это не отменяет того, что теперь все будут знать меня как того парня, в теле которого подселенец убивал студенток.

– Да, наверное, сначала так и будет. Академию сейчас лихорадит, все еще проводят допросы, кругом только и говорят о тебе и случившемся. Но знаешь, – криво улыбнулась, – мне тоже приходится нелегко, – отвернулась, чтобы скрыть набежавшие слезы. – У меня друзья, которые не дают в обиду, оборотни взяли под опеку после случившегося, но это не ограждает от косых взглядов и обсуждений. Я ведь встречалась с подселенцем.

Теперь он взял мою руку в свою и легонько сжал. Глубоко вдохнула и обернулась к нему уже с улыбкой.

– Так что, я уверена, ты сумеешь пережить волну слухов и сплетен. Вернешься к преподаванию, начнешь все заново. И знаешь, – в голову вдруг пришла, как мне показалось, отличная идея, – ты ведь можешь стать отличным наглядным примером. Помимо гипноза, которым ты овладел в совершенстве, ты сможешь читать лекцию о том, каково это оказаться запертым с тенью в одном теле, что делать, чтобы не потерять себя и каково восстанавливаться после изгнания.

– Лера, – горько усмехнулся он, – я и сам не знаю ответов на некоторые вопросы.

– Я верю, что ты сможешь все это преодолеть и станешь сильнее, – твердо проговорила я и перевела взгляд на наши руки. За разговором мы и не заметили, что не отпускали друг друга. – Главное, сейчас ты должен отпустить чувство вины. Ты ни в чем не виноват. Ни в чем. И все это понимают.

Он прикрыл глаза, сжал зубы и сам словно сжался от боли. Я молчала, только немного крепче сжала его руку. Боги, даже представить страшно, что испытывал он все это время, что испытывает сейчас, когда после стольких лет мучений освободился из плена. Он вновь может жить, но захочет ли после всего случившегося? Я с трудом сдерживала слезы, понимала, что жалость – это последнее, что ему нужно. Сейчас ему нужна была поддержка, вера в него, понимание… И я безумно, до головокружения хотела ему помочь, и мне совершенно все равно, каковы причины этого желания. Оно разгоралось в груди с каждой секундой, прошедшей с того момента, как я вошла в его палату. Этот огонек в душе согревал меня, отгонял все дурные мысли, залечивал крохотные ранки, которые появились в последнее время, придавал сил и заставлял верить, что все наладится.

– Почему ты пришла? – он распахнул глаза и прямо встретил мой взгляд.

– Не знаю, – пожала плечами, – потому что поняла, что не могу не прийти. Хотела поговорить с тобой. С тобой настоящим. Мне казалось это правильным.

– Спасибо, – он коротко улыбнулся, – думал, ты станешь первой, кто кинет в меня камень при встрече.

– Глупости. Несмотря на все твои мысли, ни на секунду я не чувствовала ненависти к тебе. Совсем. Злилась и то, только на себя, на свою глупость. – Артур, – в горле пересохло, но я поняла, что мне