сахара. Да-да, сахара. Не смотрите на меня так, будто я предложил вам съесть тонну брокколи одновременно. Сахар усиливает сладость помидора и помогает карамелизации. Это называется наукой. А ещё это называется «слушать шефа и не вые… умничать».

Он ловко подкидывал ингредиенты, перемещался от сковороды к сковороде, и в этих движениях не было ни грамма суеты — только выверенная десятилетиями хореография. Я вдруг понял, что смотрю не на готовку, а на танец. Очень талантливый и восхитительно прекрасный танец.

— Грибы! — объявил Раневский, бросая на сковороду нарезанные шампиньоны в кусочек сливочного масла: — Грибы любят простор и ненавидят толпу. Если вы навалите их горой, они начнут пускать воду и вариться вместо того, чтобы жариться. А варёный гриб — это, господа, оскорбление. Дайте им место. Как интроверту на вечеринке!

И снова смех. Нет, Раневскому не стоит никого копировать. Его собственный юмор гораздо лучше.

— Пока всё это готовится, займёмся тем, что англичане называют: «печёные бобы». — он открыл банку и вылил содержимое в маленький ковшик: — Не притворяйтесь снобами. Да, это из банки. Даже в лучших домах Лондона это берут из банки. Есть традиции, которые не нужно ломать. Просто подогрейте их, не доводя до кипения, и добавьте туда каплю вустерширского соуса, чтобы они думали, будто вы старались.

Раневский подмигнул. Из ковшика начал подниматься сладковато-томатный аромат.

— А теперь! — голос шефа стал торжественным: — Кровяная колбаса. «Black pudding». Многие из вас сейчас скривились. Звонарёва, я вижу, что ты позеленела! Но не стоит бояться. Это кровь, крупа и специи. И это божественно. Не бывает смелого повара без открытого рта и открытого ума. Отрезаем толстыми кружками, обжариваем с двух сторон до хрустящей корочки. Тот, кто попробует и не оценит — тот пусть возвращается к своей овсянке!

Всеволод Владимирович произнёс слово «овсянка» так, будто выплюнул таракана.

— Тосты! — продолжал он, не сбавляя темпа: — Белый хлеб, поджаренный до золотистого. И масло. Много масла! Напомню, что мы не на диете, а в академии. Если вам нужна диета — коридор налево. Там выход. Только, пожалуйста, не хлопайте дверью.

Увы и ах, большая часть блюд английской кухни совсем не про диету. В первую очередь это про калории. Жирные и в большом количестве.

— И наконец — корона всего блюда. Яйцо! — Раневский поднял яйцо двумя пальцами, как ювелир бриллиант: — Классика — это жареное яйцо, «fried egg», с жидким желтком и белком, у которого края чуть-чуть, самую малость, поджарены до кружевной корочки. Это тонкая работа. Слишком сильный огонь — и низ подгорит, а верх останется сырым желещником. Слишком слабый — и вы будете ждать до обеда. — шеф разбил яйцо на сковороду одной рукой, без единого осколка скорлупы, и по залу прокатился восхищённый вздох: — Секрет — ложка горячего жира, которым мы поливаем белок сверху. Вот так. Аккуратно. Нежно. Как будто укрываете ребёнка одеялом. Если, конечно, кто-то из вас представляет, что такое нежность. Судя по тому, как вы готовили ирландские яйца — вряд ли.

Запахи слились в один плотный, тёплый, обволакивающий аромат, от которого кружилась голова и подводило желудок. Я больше не притворялся, что конспектирую. Я просто смотрел, как рождается что-то прекрасное, и страдал… В очередной раз профессор показал не просто блюдо, а настоящий кулинарный шедевр.

— Что, Цареградцев, позавтракать не успел? — вдруг спросил Раневский, не поднимая глаз от сковороды.

— Да, шеф! — честно ответил я, ибо реально встал ровно, чтобы успеть умыться, одеться и добежать до аудитории.

— Хорошо. — неожиданно серьёзно кивнул Всеволод Владимирович: — Голод — лучший учитель. Голодный повар готовит сердцем. Сытый — по инструкции. Запомни это.

Хм-м… Какая глубокая фраза. Пожалуй, я её действительно запомню.

Шеф тем временем начал собирать тарелку. Это было отдельное искусство. Он не просто вываливал еду кучей, а расставлял её, словно художник мазки.

Бекон веером. Сосиски параллельно, будто по линейке. Помидор срезом вверх, чтобы видна была карамельная корочка. Ложка бобов! Но не на тост, боже упаси, а рядом, чтобы хлеб не размок. Грибы отдельной горкой. Кровяная колбаса. И в центре, как солнце всей этой вселенной — яйцо с дрожащим золотым желтком.

— Вот! — торжественно произнёс он, поднимая тарелку и медленно поворачивая её, чтобы видели все: — Вот что такое полный английский завтрак. Это не еда. Это философия. Это утро, которое говорит вам: «Что бы ни случилось дальше, ты уже победил, потому что начал день правильно».

На секунду в аудитории повисла благоговейная тишина. А потом кто-то на задних рядах не выдержал и зааплодировал. И через миг хлопали уже все. Раневский поморщился, будто ему это неприятно, но я заметил, как уголок его губ дрогнул. Ему это нравилось. Ещё как!

— Хватит, хватит! — махнул он рукой: — Ладони приберегите для сковородок. А теперь — самое страшное. — шеф обвёл нас взглядом хищника: — Ваша очередь, друзья мои!

Ещё одно блюдо английской кухни в моей коллекции.

* * *

После пар я направился в «Саншайн», чтобы забрать кругленькую сумму за содействие в нахождении крутого спонсора в лице «КитПроф». Хотя, чему именно там получилось посодействовать? Разве что, случайному стечению обстоятельств…

Как только я поднялся на этаж Воробыча, пухляш с широкой улыбкой встретил меня.

— Совуныч!!! Я пересмотрел последний мотор… Это будет просто БОМБА!!!

— Рад слышать. — кисло улыбнувшись, ответил я.

— Вот, держи! Это тебе премия за помощь. — он протянул мне конверт.

— Спасибо. — я приоткрыл его и кончиками пальцев пересчитал купюры. Оу… Тридцать тысяч рублей? Как щедро. Видимо, это знак свыше, что пора покупать тачку. Естественно — не новую. А какого-нибудь спортивного японца из девяностых. Надо успевать! А-то в моём старом мире людей, за которым я наблюдал через межпространственные трещины — старые «японки» начали дико дорожать с 2019 года.

— Тебе спасибо! В общем, в субботу ждём тебя. Ты наша новая звёздочка! — Воробыч крепко пожал мне руку, а затем быстро удалился в свой кабинет.

Спрятав деньги, я хотел было направится к лифту, но заметил Летти и Лилию.

— Дерек! — радостно махнув, девчонки тут же подошли ко мне. А я почувствовал лёгкое напряжение…

— Привет. Вы почему не в топе?

— А… Там сейчас уборка. — пояснила Лилия: — Ты почему здесь?

— Пришёл за гонораром. — пожав плечами, скромно ответил я.

— Наша новая знаменитость. — улыбнулась Летти: — Кстати, ты реально крут.

— Ой, да ладно тебе… Я просто пародирую Гордона.

— Нет, я не об этом. Сегодня ко мне подошла наша «Кэрол Ржавая Башня». Во всём