Как по мне — оно выглядит достаточно эпатажно. И при этом заключает в себе довольно знакомые сочетания запечённого фарша и варёного яйца. Но как вы прекрасно понимаете… На отборочном необходимо подать не просто вкусную или изысканную классику. Я хочу приготовить такое блюдо, чтобы арбитры забыли, как их зовут.

Уголок губ Маро дрогнул. Можно сказать, для него это было эквивалентом бурного хохота.

— Амбиции… Звучит, как потрясающая затея. И, судя по состоянию вашего рабочего стола, вы уже трижды попытались её реализовать.

— Вообще-то… — поспешил подметить дворецкий: — Господин Цареградцев представил восемь блюд. И все они были высшего класса!

— Другого я и не ожидал. — Маро взглянул на часы: — Так, что именно вас не устраивает, Господин Цареградцев?

— Восемь поражений. — мрачно ответил я.

— Восемь драгоценных уроков. — поправил меня Маро: — Разница исключительно в точке обзора. Ибо в нашем деле — она решает всё. Итак, давайте вернёмся к самому началу.

— Я прекрасно знаю, что такое яйца по-шотландски.

— Раз присутствует проблема, значит — чего-то не знаете, ну или упустили. Другой причины в ваших, как вы выражаетесь: «поражениях», я найти не могу. К тому же, иногда полезно проговорить суть. Да, она простая. Это факт. Но разве вы, будучи сотрудником «Шашлычка» — никогда не ловили себя на мысли, что «глаз замыливается» даже у лютых профи?

— Ну, да. Было дело.

— Вот видите? Я не имею права делать рецепт за вас. Однако могу… слегка подтолкнуть к решению. Начнём с яйца. Оно — сердце блюда. А к сердцу, Господин Цареградцев, относятся с почтением.

Маро поднялся, снял жилет и аккуратно повесил его на спинку стула. Именно в этот момент я понял, что ночь будет долгой.

— Вода. — продолжил он: — Не должна неистово кипеть. Бурлящая вода — это паника. А паника, как известно, лопает скорлупу. Нам нужно лёгкое дрожание поверхности. Опускаете яйцо шумовкой, нежно, будто укладываете младенца. И засекаете ровно шесть минут, если хотите, чтобы желток остался текучим, но не жидким. Шесть минут, Господин Цареградцев. Не пять с половиной, потому что вам стало скучно, и не семь, потому что вы отвлеклись на созерцание собственного гения.

— Кхм… Боюсь, что мой глаз не настолько «замылен».

— Тем не менее! Преподаватель может дать вам основы. Нечто усреднённое. Но не потому, что некомпетентен. А потому что до истины каждый студент должен добраться самостоятельно. И сегодня… я слегка подтолкну вас к ней.

Мы поставили новую кастрюлю. Я опустил яйцо. На этот раз действительно бережно. А Маро включил маленький серебряный таймер, который извлёк из кармана жилета с торжественностью фокусника.

— Пока варится… — начал он: — Займёмся фаршем.

— Так.

— Взгляните вот на это «поражение». — Маро указал на остаток яйца и фарша, щедро залитого сливочным соусом: — На первый взгляд, что здесь не так?

— Фарш отошёл от яйца.

— Потому что?

— Хм… Потому что… был слишком сухой?

— Отчасти. Дело в том, что вы не соблюли одну важную мелочь. А именно — обернули яйцо слишком холодным фаршем.

— Он был комнатной температуры. Я замерял.

— Понимаю. Тем не менее, этого недостаточно для идеального блюда! Фарш необходимо аккуратно согреть.

— Мясо начнёт сворачиваться.

— Нет-нет-нет! Я понимаю, что вам в голову в первую очередь пришли водные бани и прочие стандартные нагревательные методы, но тут… — Маро вновь в стиле фокусника показал свои ладони: — У нас есть естественное тепло! Никто вам не запрещает подержать фарш ещё немного в руках. Вы же сами понимаете, что холод в горячем масле ведёт себя капризно. Всё в этом блюде должно любить друг друга, Господин Цареградцев. Фарш обязан обнять яйцо, а не просто прикрыть его из чувства долга.

— Понял. Честно говоря, я потом пробовал греть его при помощи кружки с тёплой водой.

— Да. Вижу вон то «поражение». Фарш идеален. Но… Что-то не так, верно?

— Вкус. — кивнул я: — Он слишком пресный. Я пытался «разжечь» фарш сухим чесноком и душистым перцем… Однако это не сильно помогло. Я хотел добиться идеального мясного вкуса. И убрать вот этот лёгкий, но достаточно навязчивый свиной оттенок.

— Оу… Ход ваших мыслей мне нравится. Но если вы хотите, чтобы свиной фарш начал играть новыми нотками — добавьте ещё «музыкальных инструментов».

— Специи?

— Естественно. — Маро вытащил огромную корзину с баночками, где находились самые разные травы и специи: — Скажите, Господин Цареградцев… Вы когда-нибудь готовили вслепую?

— Буквально пару недель назад.

— Тогда вы в курсе, что даже временное отсутствие зрения заставляет наш мозг перенаправить фокусировку с глаз на оставшиеся органы чувств?

— Но как мне это поможет сейчас?

— Очень просто. — Маро щёлкнул пальцами: — Ангстон! Чёрный платок в студию.

— Слушаюсь, сэр.

Спустя мгновение дворецкий принёс чёрный платок, которым мне тут же завязали глаза.

— Сейчас я скатаю один мясной шарик и начну подносить баночки со специями. Одна за одной. Медленно! Ваша задача — определить, что из этого заставит фарш заиграть «новыми нотами».

— Давайте.

Спустя десять минут ароматерапии я таки смог составить в голове примерный список.

— Мелко нарубленный шалфей. Чайная ложка английской горчицы в порошке… Щепотка мускатного ореха. — начал Маро, наблюдая за тем, как я натираю мускат: — Кстати, почему вы его просто не размололи?

— Молотый мускат — это дешевые выветрившиеся духи. — строго ответил я.

— Великолепно! — обрадовался Аркадий: — Высший балл!

— Я всё ещё посредственно разбираюсь в английской кухне. Но у меня было достаточно времени на исследования.

— Прекрасно! Ваша целеустремлённость крайне заразительна. Продолжим… Панировочные сухари, вымоченные в молоке. Для чего?

— Чтобы фарш стал податливым и держал форму.

— Шик! Так… И буквально каплю — вустерширского соуса. Какой букет! Уверен, получится замечательный фарш.

Запустив руки в холодную мясную массу, я почувствовал себя скульптором, что создаёт новый оригинальный шедевр. Маро наблюдал, лишь изредка шепча: «Мягче», «Не месите как тесто, это не хлеб», «Хорошо, вот так уже намного лучше».

Таймер зазвенел. Я выхватил яйцо из кастрюли, и тут же опустил его в миску с ледяной водой.

— Холодный шок. — пояснил Маро: — Он останавливает варку и, что важнее, отделяет скорлупу от белка. Мы не варвары, чтобы сражаться со скорлупой ногтями.

Яйцо очистилось идеально. Гладкое, белое, безупречное! Ровно такое, какое должно быть в настоящем ресторанном блюде. Оно лежало у меня на ладони, и я впервые за ночь почувствовал что-то похожее на надежду.

— А теперь самое тонкое… — голосом старого мастера произнёс Маро: — Оборачиваем!

Расплющив порцию фарша на смоченной ладони в ровный овал, я аккуратно положил яйцо в центр. И медленно, следя за тем, чтобы не осталось ни