здравствуй, красавица, — пропел он, склоняясь ближе. — Ты сегодня особенно хороша. Надеюсь, соскучилась?

Меня передёрнуло, но лицо осталось спокойным. Подняла руку, демонстративно показывая кольцо.

— Я замужем, — отчеканила жёстко и сделала шаг назад. — Думаю, нам не стоит больше встречаться.

Дмитрий отшатнулся, будто я его ударила.

— За кого ж ты успела выскочить? — изумился он уже не так уверенно. Да и улыбка сползла с лица.

Я выпрямилась и с достоинством ответила:

— За прекрасного человека, которого люблю.

— Да не может этого быть! — воскликнул он насмешливо. — Только не рассказывай, что ты способна влюбиться! Ты же ненавидишь это. Лучше расскажи, кого окрутила. И да, я не против твоего замужества, так что мы можем по-прежнему встречаться и отлично проводить время вместе!

Меня затрясло от отвращения, в висках противно застучало, будто настырное, мерзкое прошлое вернулось в мою жизнь и пытается занять прежние позиции. Я выдохнула, пытаясь успокоиться, и процедила сквозь зубы:

— Между нами больше ничего не может быть общего. Я замужем. Моя новая жизнь меня вполне устраивает. Забудьте о том, что знаете меня!!!

Но Дмитрий не угомонился. Он схватил меня за руку и приблизил ко мне своё разъярённое лицо.

— Куда это ты собралась, потаскушка? Решила меня прогнать, да? Я, значит, работаю на неё не покладая рук, а она теперь знать меня не хочет???

Я поняла, что от него так просто не отвязаться. Это по-настоящему напугало и огорчало. Я чувствовала, как изнутри поднимается отчаяние — ведь я ему не ровня: ни в силе, ни в росте, ни в чём. Машинально прошептала:

— Да чтоб тебя скрутило, поганец! Отпусти меня немедленно.

И в ту же секунду Дмитрий побледнел. Естественно, меня отпустил, схватился за живот, согнулся в три погибели и издал жалобный стон. Потом он с перекошенным от ужаса лицом развернулся, ругаясь и пыхтя, и рванул куда-то в проулок — явно в поисках ближайшего нужника.

Я стояла, как вкопанная, ещё несколько мгновений. А я ведь ему только что этого пожелала! И это произошло. Как такое возможно? Это случайность или всё-таки нет? По телу пробежала дрожь. Я бы назвала её дрожью предвкушения…

Магия? Теперь у меня есть своя собственная магия?

И всё же магией это трудно было назвать. Возможно, взаимодействие с потусторонним миром, которое мне пришлось перенести в недавнем прошлом, оставило во мне какой-то след. И подарило определённый дар…

Несколько раз я попробовала провести эксперимент с посылами. Мысленно приказывала кому-то обернуться, кому-то — поднять что-то с земли. Но ничего не происходило. А вот когда с одним из моих сопровождающих попытался поссориться торговец, и я мысленно приказала ему развернуться и уйти, тот резко замолчал — и действительно ушёл.

И я поняла: мой дар действует тогда, когда нам грозит опасность или неприятности. Это дар-защита, дар-помощь в момент моей собственной беспомощности или… несправедливости.

Боже, ведь это невероятно! Похоже, победив Пелагею, я шагнула на некую новую ступень бытия. Такое иногда случается с людьми, которые не сломались, боролись, побеждали своей жизнью — и открывали в себе какие-то новые источники, которые раньше были закрыты…

* * *

Возвращение домой было тихим и солнечным. День клонился к вечеру, багрянец медленно затоплял горизонт, делая воздух в саду густым и золотистым. Я вышла из кареты, неся в руках пакеты с тканями и лентами, купленными в городе. Всё подобрано с душой — в мягких оттенках сливок, берёзы, золы и чайной розы.

Слуги тут же вышли, чтобы помочь, но я жестом попросила их подождать. Захотелось побыть одной. Отдала им купленное, а сама прошла вглубь сада, туда, где тень от старой липы ложилась почти ровным кружевом на землю.

Остановилась.

Небо над головой было бездонным, прозрачным, чуть подрагивало от жары уходящего дня. Теперь я точно знала: внутри меня жила сила. Сила светлая, тихая, спокойная, как капля родниковой воды в ладонях.

Я подняла голову вверх и, не стесняясь, громко произнесла:

— Я хочу. Я прошу. Я желаю! Отныне я, мои дети и мой муж будем самыми счастливыми!

В этот момент лёгкий ветер коснулся моего лица, обвил лоб, прошёлся по щекам, будто кто-то невидимый погладил меня. Ветви деревьев застонали, листья зашелестели, и мне на миг показалось, что небо ответило.

Я замерла с закрытыми глазами, позволив себе поверить, что была услышана.

— Спасибо тебе, Боже, что отправил меня сюда, — прошептала я, не открывая глаз.

И вдруг поняла, что улыбаюсь. Сначала едва-едва, а потом по-настоящему, от всей души, с благодарностью, с трепетом и любовью. Потому что теперь у меня было всё: дом, дети, любовь. И свобода. Настоящая. Выстраданная.

Моя…

* * *

Вишан после произошедшего немного тронулся умом. К сожалению, власть Пелагеи над ним была слишком сильной. Его отправили в лечебницу, и я надеялась, что со временем ему может стать полегче.

Никакие соперницы или обезумевшие от любопытства дознаватели нас больше не беспокоили, и это радовало. Жизнь вошла в спокойную, приятную колею.

О природе колдовства в этом мире я так и не смогла разузнать. И честно говоря, не особенно стремилась к этому. С тьмой лучше не связываться. Никогда. Ни при каких ее проявлениях. Соответственно, решила, что буду обходить десятой дорогой всяких там гадалок и знахарок. Мне этот путь неинтересен и даже противен. На примере Пелагеи заметно, что иногда игры с потусторонним заканчиваются крайне плачевно…

* * *

Прошло полтора года…

Карета неспешно катила по шумным улочкам, покачиваясь на поворотах и ловя солнечные отблески на стекле. Внутри сидел молодой мужчина — высокий, с длинными волнистыми волосами, распущенными по широким плечам. На руках у него дремала девочка лет восьми-девяти, прижавшись к нему крепко-крепко, словно боялась, что его унесёт ветер.

Напротив сидела молодая женщина, яркая блондинка с тонкими чертами лица. На руках у неё весело агукал полугодовалый младенец, который с завидным упорством тянулся к локону её волос. Рядом с ней устроилась девочка-подросток с серьёзным, сосредоточенным лицом. Она то и дело выглядывала из окна кареты, с интересом разглядывая прохожих.

И вдруг последняя громко воскликнула:

— Ой, посмотрите! Это же Божена Ивановна! Директриса из приюта!

Блондинка вздрогнула, на лице её появилась растерянность.

— Остановите карету! — бросила она кучеру и резко подалась к окну.

В это время младенец на её руках, ликуя, наконец-то схватил желанный локон и потянул его в рот.

Божена Ивановна занималась привычным делом: она с яростью орала на девчонку лет пятнадцати, осыпая её обидными словами и размахивая руками. Прохожие оборачивались, но, как всегда, никто не решался вмешаться. Девочка, на