стен заскрипела. Открылась низкая скрипучая дверь, и в проёме показалась неясная фигура. Постепенно, когда солнечный свет из щелей окрасил его силуэт, я всмотрелась и ахнула.

— Вишан? — выдохнула я. — Что здесь происходит? Где я? Развяжи меня!

Но он выглядел жёстким и смотрел на меня вовсе не дружелюбно.

— Я прошу прощения, — произнёс он спокойно, — но я всего лишь выполняю приказ.

— Чей приказ?! — возмутилась я. — Разве ты не жил со мной? Я и только я могу тебе приказывать!

Он покачал головой:

— Нет. — Его голос звучал холодно, как никогда раньше. — Вы не моя хозяйка. Вы — не настоящая Пелагея. Вы — заменитель. Моя настоящая госпожа — Пелагея этого мира. Она приказала мне привезти вас сюда.

У меня отпала челюсть. Он знает. Он знает о подмене! И, каким-то образом, эта мерзкая колдунья сумела связаться с ним, воспользовавшись слабостями его души или… магией.

Я смотрела на Вишана, не веря в происходящее, и сердце моё холодело от страха…

Глава 41.Безумная колдунья…

Вишан резко рванул меня за верёвку, скомканную в его худых пальцах, и я пошатнулась, едва не упав лицом в землю. Сколько бы я ни пыталась сопротивляться, узлы не поддавались, а силы таяли с каждым шагом. Он вывел меня из ветхого строения, затерянного в непролазной чаще леса, и повел куда-то молча, быстрым и уверенным шагом, будто хорошо знал дорогу. Я же спотыкалась об каждую корягу, цеплялась за ветви, которые, казалось, сами тянулись, чтобы царапать и держать меня.

Лес был другим. Не тем, через который мы обычно ездили за ягодами или хворостом. Этот лес дышал гнилой, застоявшейся сыростью, воздух был густым и тяжёлым, а деревья стояли так плотно, что почти не видно было неба. Их ветви сплетались друг с другом, создавая сплошное препятствие, но кто-то усердный в буквальном смысле слова прорубал в этом сплетении ветвей широкий тоннель.

Здесь не было ни птиц, ни зверей. Только скрип древесины и шорох листвы над головой. Шли долго, я теряла счёт времени, только шаги да хрипы моего дыхания звучали в этих коридорах из стволов и сучьев.

Стремительно стемнело, почти ничего не было видно.

Когда я уже почти падала от усталости, впереди вдруг стало светлее. Вишан повёл меня немного быстрее, и вскоре мы вышли на поляну.

Она была окружена таким же глухим лесом, стеной старых деревьев, и казалось, будто внутрь этой поляны не мог пробраться никто живой. Даже растения не переступали условной линии, будто их сдерживала невидимая сила. В центре этого островка травы лежал огромный камень, плоский, серый, испещрённый бурыми пятнами, словно кто-то поливал его… кровью. Всё внутри сжалось. Я поняла, что это.

Алтарь.

На камне уже стояли зажжёнными свечи, склянки, странные амулеты, пучки трав. Всё было разложено с пугающей тщательностью.

Луна светила ярко-ярко, и видимость была пугающе четкой.

У алтаря спиной к нам стояла девица. Высокая, в приталенном тёмном платье. Волосы у неё были распущены, тяжелыми волнами спадали ниже пояса, почти до щиколоток. Вишан резко остановился, потянул меня на себя, и я упала на колени. Он сам опустился рядом и, прижимая моё плечо, склонился низко, чуть ли не лицом к земле.

— Госпожа, — выдохнул он. — Я привёл её.

Женская фигура медленно развернулась. Я смотрела на это молча, замирая всем телом, чувствуя, как кровь отливает от лица.

Она повернулась ко мне лицом.

Алевтина.

Я узнала её сразу, даже несмотря на полумрак. Те же холодные черты, белая, почти светящаяся кожа. Но глаза… глаза были не её. Они были темнее, глубже, словно в них поселилась чёрная бездна.

— Наконец-то, — сказала она. Голос звучал мягко, но от него по спине пополз холод. — Сколько можно было тебя ждать.

Я смотрела на неё, не веря. Алевтина. Это не та жеманная, заносчивая аристократка, что строила глазки Андрею Власовичу. Теперь она стояла передо мной как… вторая Пелагея.

— Ты… — прошептала я хрипло. — Это ты?

Она улыбнулась уголком губ, но в этой улыбке не было ни теплоты, ни радости.

— Конечно, я, — кивнула она. — А ты думала, что я буду бездействовать, пока ты тут прохлаждаешься вместе с моим телом???

Я вздрогнула. Так и есть! Это Пелагея!!!

Вишан всё ещё не поднимал головы. Он подрагивал, тушуясь перед своей пугающей госпожой.

Я молчала, и страх сжимал меня всё крепче. Страх потусторонний, невольный и неприятный мне. Я не желала ее бояться. Потому что Пелагею я глубоко презирала. Она недостойна даже страха!

Девица подошла ближе, её платье шуршало по траве. Я смотрела, как её босые ступни ступают на мох, на сухую колючку и острые травы. Ее не жалили даже они!

— Ты поплатишься за то, что посмела бороться со мной и украла мое тело! — прошипела она яростно, останавливаясь ко мне вплотную.

— Ты сама вызвала меня сюда… — начала я, но она прикрикнула:

— Заткнись! Тебе слова не давали. Я ненавижу предателей и бунтовщиков! И щадить тебя не собираюсь…

Она кивнула Вишану.

— Подними её.

Он подчинился без слов, рванул меня вверх, поставил на ноги, а я затряслась всем телом. Всё внутри кричало, что, если я лягу на этот камень, то точно умру.

— Ты не можешь убить меня! — закричала отчаянно. — Я в твоем теле! Неужели убьешь себя саму?

— Я завладела телом этой холеной девицы, — усмехнулась Пелагея, — и оно мне понравилось больше моего прежнего. Оно моложе, нежнее, красивее в конце концов. Кстати, она такая дурочка! Была преисполнена жгучей ненависти к тебе, поэтому я завладела ею без особенных усилий. Люди так глупы! Позволяя себе ненависть, презрение и гордыню, они так легко открывают возможность потустороннему миру завладевать ими! Ты не знала? Так знай! Правда, это знание тебе уже в жизни не пригодится, — она гнусно рассмеялась. — Как много вокруг тебя одержимых людей! Одержимых демонами и такими великими личностями, как я, достигшими совершенства. Я стала богиней и теперь могу жить вечно, меняя тела, как перчатки! — Пелагея наслаждалась своей невероятной властью…

— Значит… это из-за тебя погибли те девушки! — бросила я яростно. — Это твоих рук дело!!!

— Крестьянки, — презрительно произнесла она. — Расходный материал. Для того, чтобы прорвать тонкую грань мира, мне нужна была чужая кровь.

— И кто? Кто убивал их?

Мой голос дрогнул, я покосилась на Вишана. Мальчишка… ему вряд ли есть восемнадцать, а он уже лютый убийца…

Пелагея проследила за моим взглядом.

— Думаешь, этот? — бросила презрительно. — Нет, мальчишка слабак. Хотя мог бы стать моим главным доверенным лицом. Алчных до денег людей на этом свете немало.