То есть замуж он меня зовёт… потому что это вписывается в его представление о «правильном поступке»?

Меня это не устраивало. Более того — для меня это было ужасно, оскорбительно и обидно. Так что хотелось поспешно отказаться. Наверное, мои глаза полыхали, потому что Андрей Власович смутился ещё больше.

— Простите… Я не умею быть красноречивым и говорить… — он начал заикаться, как влюблённый подросток, впервые изъясняющийся в чувствах, однако смысл его слов был далек от того, что ожидала услышать я. По крайней мере, мне так казалось в тот момент. — Тот… поцелуй… с вашей стороны… он как бы намекал…

Он замолчал, а я закатила глаза. Худшей формулировки не придумать.

— Я ни на что не намекала, — произнесла осторожно, набираясь терпения. — Простите за тот поцелуй. Больше подобного не повторится…

Внутри меня всё клокотало от уязвлённого самолюбия. Да, я не хочу, чтобы на мне женились из жалости или долга!

— Простите. Всему виной моё развязное поведение, — продолжила я, поспешно подбирая слова. — Пожалуй, мы погостим у вас ещё совсем немного и возвратимся к себе.

Сказав это, я встала, поспешно высвободила свою руку из хватки Андрея Власовича и ушла к себе. Заперлась в комнате и повалилась на кровать, чувствуя, как всё внутри раздирается на части.

Нет, ну как наши отношения могли превратиться вот в это? А я саму себя обманывала, думая, что нравлюсь ему.

Подобный менталитет у людей был мне совершенно незнаком. Я привыкла, что люди в сути своей свободны и просто исполняют свои желания. Хотят — целуют. Хотят — женятся. Не хотят — не женятся…

А здесь захотелось ему, видите ли, жениться, потому что ему хочется нам помочь. Возможно, если бы я была девицей из этого мира, то мне бы это польстило. Но я не она. Я — совершенно самодостаточная женщина.

И я уже фактически выбралась из той ямы, в которую завела свою семью Пелагея. У меня были деньги. Я отдала почти все долги.

Нет. Не могу я так. Не могу здесь больше находиться. Да, я не хочу сейчас показывать себя обидчивой истеричкой, сбегать из этого дома после неудачного разговора. Но, с другой стороны, не могу же я согласиться на его предложение только потому, что он сделал для нас много добра?

Вспомнив, как я вела себя утром, всеми силами показывая свою ревность и желание быть рядом с хозяином дома, я почувствовала жгучий стыд. Ну вот что я за человек?

Нужно было оставить его этой девице. Она ему, безусловно, подходит. И вообще — кто бы научил этого барона, что жениться нужно исключительно по любви?

* * *

Вечером, как я и обещала девочкам, мы с ними отправились в наше поместье, посмотреть, как там дела. Фрося встретила нас на пороге. Она выглядела измотанной.

Когда мы подошли ближе, старая экономка всплеснула руками и воскликнула:

— Боже, дорогие мои, как давно я вас не видела!

Я невольно заулыбалась. Всё-таки сердце замкнутой и холодной женщины в конце концов отогрелось. Похоже, мы действительно стали для неё семьёй. На чувствах я даже её обняла. Лера сделала то же самое. Спокойная и невозмутимая Валя воздержалась, но смотрела на нас с улыбкой.

Когда мы вошли в поместье, я ахнула. Масштаб работ, которые устроил Андрей Власович, просто поражал.

Повсюду в холле лежали аккуратно уложенные доски — шлифованные, светлые. Пол был частично уже заменён. Стены в некоторых комнатах заново оштукатурены, кое-где их выкрашивали свежей краской. В коридоре уже сияли новые люстры и бра, а вдоль лестницы обновили перила. В гостиной заменили потёртую мебель на более новую. Убрали старые ковры, вместо них постелили новые, плотные, с неброским, но изысканным рисунком. Дом оживал.

Фрося почти всё время хлопотала на кухне. Она готовила для рабочих немыслимое количество еды — суп в огромной кастрюле, противни с пирогами, горы тушёного мяса и овощей.

— Андрей Власович сам присылает продукты, — похвасталась она с гордостью. — Вон, смотрите: масло сливочное, мука белая, сахар, мясо говяжье, даже куры свежие, рыба — осетрина, представляете? Ещё виноград, груши, яблоки… А специи какие! Целая коробка с пряностями, я даже половины не знаю.

Я почувствовала тяжесть на душе. Получается, мы так сильно обязаны Андрею Власовичу… Но неужели из-за этого я должна выйти за него замуж?

После обеда девочки отправились на прогулку, а я осталась сидеть, пригорюнившись.

Фрося села рядом, вытерла руки о передник и, взглянув исподлобья, аккуратно спросила:

— Вас что-то тревожит, госпожа? Сосед обижает вас?

— Нет, что ты, — протянула я на выдохе. — Он… замуж меня позвал.

— Правда? — старушка всплеснула руками и чуть не захлопала в ладоши. — Как замечательно! Мои молитвы услышаны. Я каждый день молюсь об этом. Он же такой… замечательный. И видно же, что неравнодушен к вам.

— Равнодушен, Фрося, — махнула я рукой. — Равнодушен. Он просто исполняет долг. У него такое воспитание. Всё по уму, по правилам.

— Ну так и прекрасно! — не поняла меня экономка. — Поженитесь, а там и любовь придёт.

Андрей Власович стал ещё более серьёзным.

— Я не шучу. Я вообще не склонен разбрасываться подобными предложениями!

Он резко смутился и опустил взгляд. Подумал некоторое время и посмотрел на меня снова — уже более решительно.

— Я буду откровенен с вами. Что-то внутри меня горит огнём и не оставляет меня. Я не могу отпустить вас жить в одиночестве, не могу отпустить ваших дочерей, зная, что вы там одни, без защиты, без поддержки. Я понимаю, что вы не сможете одна…

— С чего вы взяли? — возмутилась я. — Очень даже смогу! Просто вы застали не очень благоприятный период в моей жизни. А так я совсем справлюсь, поверьте!

Да, я возмущалась. Потому что в предложении Андрея Власовича мне виделась совсем не романтическая подоплёка. Скорее, какой-то долг, что ли. Он же помешан на долге! Помешан на желании всё контролировать, поступать правильно, благоразумно и так далее.

То есть замуж он меня зовёт… потому что это вписывается в его представление о «правильном поступке»?

Меня это не устраивало. Более того — для меня это было ужасно, оскорбительно и обидно. Так что хотелось поспешно отказаться. Наверное, мои глаза полыхали, потому что Андрей Власович смутился ещё больше.

— Простите… Я не умею быть красноречивым и говорить… — он начал заикаться, как влюблённый подросток, впервые изъясняющийся в чувствах, однако смысл его слов был далек от того, что ожидала услышать я. По крайней мере, мне так казалось в тот момент. — Тот… поцелуй… с вашей стороны…