коридор. — В багаже. Где-то. Если ты его не забыл…

— Зеркало я забыть не мог!

Карл провёл ладонью по щеке и поднял её, мрачно уставившись на зеленоватые пятна.

— Я, наверное, посмотрю себе комнату… — Киньяр спешно протиснулся мимо меня. И Киллиан за ним. — Мы там дальше, по коридору будем…

— Я хочу с видом на канал!

— Это канава!

— А по плану — канал.

— Дыши, — сказала я братцу, чувствуя, что вокруг него сгущается облако силы. — Давай, как обычно…

— Она светится!

— Чутка.

— И ты видел⁈

— Ну… не только я.

— Видел, но не сказал⁈

— Извини, — извинялась я, как всегда, искренне. И как всегда же запоздало.

— То есть… я шёл сюда и… светился?

— Боюсь, что так.

— И никто из вас… никто…

Сила рванула, норовя развернуться чёрной спиралью.

— Карл! — рявкнула я, чувствуя, что ещё немного и не удержу. — Не дури!

— Я хотел… я планировал…

— Я тоже много чего планировал!

— Что они обо мне подумают! Что я… что? Придурок, который мажет лицо неизвестно чем? — его сила пульсировала в такт сердцу и растекалась, заполняя комнату. Даже я слегка поскреблась. А древняя кровать в углу рассыпалась горсточкой праха. Надеюсь, она не стоит на учёте. Вот объяснить отсутствие двери будет сложнее. Хотя, дверь вроде держится. Дубовая, никак? — Посмешище? Циркач?

— Вот… ещё немного, и вся крепость узнает, что ты не циркач. Включая духов.

При упоминании духов Карлуша вздрогнул и нервно оглянулся.

— Думаешь…

— Думаю, что мы в такой заднице, что даже явись ты с горшком на голове, сильно не удивишь, — я прислонилась к стене, выдыхая. Спирали ещё раскручивались, но Карл определённо успокаивался. И силу свою брал под контроль.

— Может, и так. Но предупредить могли бы!

— Каюсь… тут горы вокруг.

— Заметил, — с ехидцей произнёс он.

— А в горах много чего интересного водится. К примеру, скальные шоссы. Вот прямо их места.

— Ты…

— С меня две шкуры и мир?

— Три!

— Зачем три?

— Пояс. Ножны, — Карл загибал пальцы. — И потом ещё придумаю… но вообще гады вы.

— Есть такое, — я протянула руку, и Карлуша осторожно её пожал. — Но и ты не лучше.

— Я?

— Кто насыпал в ноты Киньяра чихательную смесь?

— Случайно получилось…

— Ну да, ты случайно оказался в его комнате, открыл ящик стола и случайно просыпал на ноты свежеприготовленный порошок, который случайно же сделал в моей лаборатории…

— Я пинцет искал.

— Ага, в его вещах…

— Ну смешно же вышло.

— Как для кого, — я вздохнула. — А плечики в сюртуке Киллиана?

— Он просил придать его фигуре более мужественный облик. Чтобы плечи были пошире.

Получилось. Ширина плеч оказалась такой, что в дверной проём Киллиан входил боком. И голова его терялась на этой плечевой равнине.

— Кстати, он мне потом уровень пола в комнате опустил. И я едва не расшибся!

— А Кин, чихая, поджог сарай… м-да, — я вздохнула и погладила стену, которая почти впитала тёмные эманации. — Знаешь, тогда это и вправду казалось смешным.

Дверь с хрустом накренилась, а затем и вовсе вывалилась в коридор. Может, и была она дубовой или даже зачарованной, но вот петли в миг проржавели.

— А теперь? — Карл выглянул в проём, убеждаясь, что рядом никого. И правильно, братья у нас учёные, так что ждать всплеска не стали.

— А теперь вот думаю, что все мы с одной и той же придурью…

— Семейной, — кивнул братец, расстёгивая сюртук. — Нет, но жить в этом шкафу просто-напросто невозможно! Я не знаю, что я сделаю!

— Для начала наведёшь порядок.

— В смысле?

— Сегодня ладно, поздно уже. А завтра надо будет хотя бы полы помыть там, стены протереть…

С той стороны коридора постучали.

— Вы уже всё? — поинтересовался Киньяр, заглянув в комнату. — А то там багаж несут, но он сюда не влезет. И надо решить, куда складывать…

Дела.

Дела, дела, дела… и что-то подсказывает, что размещение — это наименьшая из грядущих проблем. Хотя… грохот в коридоре заставил Карлушу подпрыгнуть.

— Аккуратней! — его вопль сотряс башню, и с потолка упал ещё один кусок штукатурки. Нет, очень надеюсь, что эта башня продержится хотя бы до завтра. А там уже Килли подлатает. — Если вы уронили моих кукол…

— Слушай, — Киньяр поглядел вслед. — Может, сказать ему, что не нужно орать про кукол? Что здесь его могут неправильно понять?

— Скажем, — решила я. — Завтра.

— Но…

В конце концов, семейная придурь, она такая. Легко не выводится.

Глава 26

Глава 26 О женщинах, проклятьях и дуэлях

Мы проиграли, поэтому хачапури единственный выход для нас.

О коварстве грузинской кухни

Даглас проснулся от громкого женского крика. И, скатившись с кровати, выскочил в коридор.

— Ах ты, скотина пьяная! — вопль донесся откуда-то из темноты. И Даглас, обнажив шпагу, рванул на голос. — Да как ты посмел⁉

Персиваль.

Чтоб его…

А вчера, вернувшись после прогулки — как ни странно, но с обсуждения пуховых коз разговор перетек на проблемы поддержки пастбищ, а потом и луга, точнее современные системы орошения, о которых даже поспорить получилось — Даглас проверил Персиваля. И нашёл последнего спящим. Причём его раздели, уложили в кровать и заботливо подоткнули одеяльце. Персиваль сопел, мило всхрапывая и наполняя сердце надеждой, что так оно до утра и будет.

Не сбылось.

— Т-тэра… п-позвольте… — Персиваль обнаружился в коридоре. Был он в одних подштанниках и почему-то кивере, который выставил перед собой, пытаясь заслониться от разъяренной тэры Новы. — Я п-просто п-предложил… п-провести время… к обоюдному удовольствию…

— Сволочь!

Тэра Нова не отличалась ростом. Персивалю она и до плеча не доставала, но при этом двигалась она активно, стремительно даже, заходя то слева, то справа. И белоснежный шелковый халат раскрывался, заставляя Дагласа краснеть и отворачиваться. Персиваль вот не краснел и не отворачивался, но с ворчанием подставлял когда несчастный кивер, а когда то одно, то другое плечо, по которым тэра Нова лупила веером.

Чтоб вас… только скандала и не хватало.

— Что здесь происходит? — шпагу Даглас хотел убрать, но понял, что некуда.

И выглядит он не лучше Персиваля. Разве что кроме подштанников и рубаха имелась, но мятая и не слишком свежая, надо признать.

— Этот наглец вломился в мои покои, — тэра Нова выдохнула, перекидывая веер из левой руки в правую, и замахнулась.

— В поисках любви! — возразил Персиваль и наклонился, подставляя лоб. Веер, столкнувшись со лбом гвардейца, хрустнул и переломился пополам. М-да. А ведь поговаривали, что Персиваль на спор бутылки с шампанским о голову бил. Даглас полагал, что это преувеличение, но выходит, что и вправду.

Во всяком случае, даже не моргнул.

Вот… з-зараза!