беззакония» и т. п. Данное обстоятельство обусловливало продолжение достаточно жесткой политической борьбы, достигшей наивысшего накала в период президентской предвыборной кампании 1996 г.

После насильственной ликвидации ситуации двоевластия президент и его структуры как носители нового системного качества вынуждены были решать проблему достижения полной легитимации своей власти, значительно подорванной кровавым противостоянием двух властей. В этих целях был спешно доработан и принят на референдуме проект Конституции РФ и проведены выборы депутатов в новый «очищенный» от советских элементов законодательный орган — Государственную думу РФ. Благодаря принятию Конституции новая структура государственной власти приняла вполне осязаемые очертания.

Но самое главное, в составе депутатского корпуса появляются представители нового социального слоя — предприниматели (их доля, по расчетам В. Н. Амелина и К. М. Пинчука, достигает 20 %[570]), — которым предстояло стать новыми субъектами и генераторами реформ в постсоветской России. С тех пор класс капиталистов прочно удерживает власть в стране, перейдя за эти десятилетия от идеализации западной демократии к жесткому противостоянию со своими конкурентами в Европе и США.

Заключение

Перестройка стала бесславным концом истории первого в мире социалистического государства. Многие годы неверной политики, компромиссов с буржуазным миром, уверенности в незыблемости построенного социализма привели к тому, что в руководстве КПСС не осталось людей, которые понимали бы, каким образом страну можно вывести из кризиса, сохранив ее как государство рабочего класса. Марксисты оказались в небольшом меньшинстве, совершенно без навыков политической борьбы в условиях контрреволюции.

Процессы перестройки обнажили и усилили глубину расхождений между разными социальными интересами, существовавшими в СССР. Начавшееся социальное и идейно-политическое размежевание советского общества требовало от партийно-государственного руководства ясного представления о социально-классовых интересах, сталкивающихся в условиях совершающихся преобразований; четкого определения интересов, которые партия собирается отстаивать, и их носителей — классов и социальных групп, которых партия намеревается представлять. Вместо этого правящая партия, оставаясь в плену «общенародности», когда уже официально был объявлен курс на рынок, отказалась от классовой политики и от регулирования своего социально-классового состава, в итоге потеряв свою социальную базу.

Поскольку КПСС была правящей партией, именно на ней лежали среди прочего функции подбора управленческих кадров, а также выработка и реализация механизмов представительства различных социальных групп общества в советских органах. Можно рассматривать функцию по регулированию их социально-классового состава как одну из важных функций партии авангардного типа в противовес партиям парламентского типа в буржуазных обществах. В годы перестройки партия отказалась от этой функции, что незамедлительно отразилось на составе этих органов, началось вымывание из них представителей прежде всего рабочего класса, служившего до поры до времени опорой советского строя. При этом перенос всей работы по приему в партию в ее низовые звенья при всемерном расширении их самостоятельности не способствовал укреплению рядов партии, а, наоборот, вел к ее разрушению. Руководство КПСС отказалось от внесения в процессы очищения партии элементов организации, поддавшись на стихийный массовый отток из ее рядов.

Чем более расширялась экономическая самостоятельность предприятий по мере перехода на рыночные принципы хозяйствования, а хозяйственные руководители обретали реальную власть на производстве, тем больше усиливалась тенденция к «департизации» общества. Ослабление политической функции правящей партии означало среди прочего усиление тенденции корпоративизации политического процесса, т. е. повышение политической роли руководителей предприятий, на смену которым уже в постсоветской России придут частные собственники. Все это — звенья одной цепи, т. е. процесса формирования государственного аппарата, подчиненного интересам нового господствующего класса.

Перестройка создала предпосылки для возникновения буржуазной демократии, отражавшие нараставшую социальную неоднородность советского общества, в котором разные группы используют перестройку в своих интересах. Но руководство партии до конца ее дней продолжало держаться за «консолидирующую роль» «общенародной» партии. В результате возникшее в годы перестройки как самостоятельная форма демократии рабочее движение оказалось политически недееспособно, подпадало под влияние разных политических сил, в итоге став орудием реставрации капитализма.

Сведение существа политических процессов в условиях перестройки к «демократизации», искусственное разделение их участников на сторонников и противников перестройки на фоне деидеологизации правящей партии без учета влияния фактора социально-классового статуса позволяли среди прочего скрыть связи самодеятельных и политизированных структур с интересами нарождающихся экономических структур, отрицающих советскую систему.

Очевидно, что каждая социальная группа, представленная в правящей партии, реагировала на изменение социально-экономической и политической ситуации и положение партии, исходя из своих интересов. Показательно, что именно рабочий класс раньше и в массовом количестве начал отворачиваться от правящей партии. Что касается других социальных групп, то их разрыв с партией напрямую зависел от оценки тех выгод или потерь, который сулил выход из ее рядов. Неудивительно, что подавляющая часть партийной, советской хозяйственной элиты, выдвинутой перестройкой, так и осталась с партийными билетами в момент юридического запрета КПСС.

С другой стороны, выходящий из тени частный бизнес не имел еще достаточно ресурсов, чтобы покончить с системой, но в то же время до поры до времени не мог ее и не поддерживать, поскольку другой силы, проводящей «курс на рынок», тогда еще просто не было. Формула «общенародного государства» казалась весьма удобной, поскольку означала, что интересы нарождавшегося бизнеса так же важны для государства, как и интересы других социальных групп. На самом деле жизнь показала их неравнозначность. В условиях нарастания системного кризиса и усиления социальной напряженности партия, не отказываясь от провозглашения защиты интересов «всех трудящихся», так и не нашла ответ на главный вопрос: как согласовывать их интересы на основе «общенародных» ценностей, каковыми объявлялись без сомнения ценности капитализма и буржуазного класса? Эту проблему придется решать уже политическим институтам иной общественной системы.

Перестройка, начавшаяся под антибюрократическими лозунгами демократизации, усиления выборных начал, альтернативности, на самом деле изменила в корне прежнюю конфигурацию социального представительства в новых, рожденных перестройкой, органах власти. Прежде всего основные классы советского общества — рабочий класс и крестьянство — утрачивали напрочь свое представительство, тогда как управленцы разного уровня, прежде всего хозяйственные, его, наоборот, увеличивали.

При этом провозглашение общедемократических принципов на практике приводило сначала к противопоставлению интересов различных групп и институтов советского общества, затем усилению их противоречий и конфликтности, перераставших в открытую непримиримую борьбу.

Выборы в соответствии с новыми правилами со всей ясностью показали мнимость провозглашавшегося «идейно-политического и морального единства советского общества», обозначали тенденцию размежевания уже не только по идейным основаниям, но и по социальному признаку: по принадлежности человека, кандидата на высшие выборные должности к определенному социальному слою. При этом новый политический расклад, отражающий действительно углубляющуюся социальную неоднородность общества, нарушал принцип соответствия представленности на выборных постах основных классов и слоев общества их реальной численности, месту и роли в народном хозяйстве, который считался в СССР системообразующим.

Представительство рабочих и крестьян