хочу кого-нибудь в лучшем случае убить. Желательно – человека или существо, устроившего весь этот хаос. Потом уже можно было жить спокойной жизнью, наконец-то вернуться в любимый универ (месяца не прошло, а полюбила его я всем сердцем), продолжить помогать кланам Москвы, но по каким-нибудь незначительным поводам: решать споры о местах свадеб и рассуживать, кому достанется последний айфон из новой партии.

Я посмотрела на чертящий по стенам лунный свет, откинула одеяло и вылезла из постели. Мы с Чжаёном в одной кровати обретались совершенно спокойно. Гораздо больше меня интересовало, как справлялись Нари, Ямато и Циньшань, которым достались вторая комната и кухня. Впрочем, наверное, как-то справлялись. Не совсем же они подростки.

Я вышла на балкон. Страшно хотелось посмотреть, что на этот раз кроется в шкатулке Ёсиды, но такой возможности, к сожалению, не было. Мы с Чжаёном упали как раз в его комнате, а не в моей. Да и сигареты валялись не там, где я их оставила. Я потерянно зашарила рукой, перешла на вторую часть, дверь из которой вела в мою комнату, чертыхнулась, и тут в темноте мелькнули серебристые волосы, а через мгновение передо мной стоял Ямато.

– Что ищешь? – спросил он вполголоса.

Я хотела ответить, что его и ищу, притом давно и отчаянно, но одумалась и провела рукой по лицу:

– Сигареты, что ж еще, мой хороший. Знаю, знаю, что ты против, но не могу отказать себе в удовольствии. Мозги прочищает.

Ямато на мгновение исчез в моей комнате, вернулся с тонкой пачкой, протянул мне ее, вздохнул неодобрительно и тут же взял одну себе.

Мы постояли молча.

– Чжаён спит? – почти равнодушно произнес Ямато.

Я даже не смогла вспомнить, когда в последний раз видела его таким индифферентным. Он смотрел куда-то вдаль, задумчиво курил и почти никак на меня не реагировал.

– Без задних ног. Очень из-за Нари переволновался.

– Все ясно. А Нари в данный конкретный момент волнуется из-за него.

Я подняла брови, потом тоже махнула рукой на все и втянула в легкие горький острый дым, с покупкой на этот раз определенно промахнулась.

– Как вы там улеглись?

– Ну как. – Ямато почти незаметным движением придвинулся ко мне. – Не как вы, конечно. Чжаён с разбегу в постель, ты с разбегу на него.

– Ямато, не валяй дурака, у нас с ним ничего нет.

– А старые ёкаи и пожилые кумихо весьма ревнивы, знаешь, – сказал он и встал совсем близко. – Ты не найдешь таких собственников на всем белом свете.

Я скептически помотала головой и тоже уставилась на далекую-предалекую луну.

– Мы с ним как брат и сестра, знаешь.

– Предпочел бы быть на его месте. – Ямато медленно затянулся, и я задрожала, такой красивый, такой невозможный, настолько близко. – Впрочем, все хотят своего, Нина, а приходится жить с тем, с кем приходится. Как думаешь, ты сможешь простить то, что я питаюсь человеческой энергией? Я не убиваю людей, это принципиальная позиция, но все-таки я ими питаюсь.

– А ты мне сможешь простить, что я не такая… Не такая…

Он повернулся ко мне и блеснул глазами:

– Не какая?

Сигарета догорала, уже, кажется, пошел фильтр, но я не могла и не хотела ничего говорить в ответ. Разве он не видит всю пропасть между нами? Мне и правда больше подошел бы хваран, чем он. Все-таки человек.

– Неважно.

– Если ты заговорила, то, значит, очень важно.

Я упрямо замотала головой.

– Я просто не понимаю. Нин, ответь, пожалуйста. Мы в серьезной ситуации, никто не знает, что будет завтра, а ты стоишь и рассказываешь мне, что какая-то не такая. Извини, я не всегда способен читать намеки.

– Ямато, я человек. Считай, твой корм.

Он болезненно поморщился и молчал долго, снова уставившись на луну. Нетерпение росло в груди, как ком, рискуя прорваться слезами, и, чтобы этого не случилось, я поинтересовалась:

– Ты какой-то энергетический оборотень? Так на луну смотришь, что…

Ямато секунду молчал, потом рассмеялся:

– Оборотень? Нин, ты до сих пор не знаешь, кто я?

– Понятия не имею. И нечего на меня кидаться, я все-таки кореевед, а не востоковед, я понимаю в хваранах, кисэн и кумихо, а вот в ёкаях, к сожалению, не очень.

– Надо было изучать Японию.

– Да, отличная идея, давай свалимся в спор про то, что лучше, Корея или Япония. И ты меня по дороге убьешь.

– Ты боишься, что я тебе причиню вред? – озабоченно поинтересовался Ямато.

– Я просто боюсь – и точка. Что завтра ничего этого не будет и весь мой новый прекрасный мир захватят какие-нибудь враги. Что вас не станет. Что меня не станет. Я боюсь этого всего и сразу, Ямато, и тебе не понять. А еще ты не стареешь, и у тебя нет морщин, а у меня уже есть, и даже седые волосы. И…

На этом моменте он сгреб меня в охапку и говорить больше не позволял. Наверное, наши взгляды на ситуацию все-таки расходились. Я с наслаждением гладила длинные гладкие пряди и чувствовала себя – отчего-то – в полной безопасности. На мгновение мне показалось, что лихорадочными стонами губы в губы мы перебудим всех, но Ямато вдруг отстранился и посмотрел на меня. Я чуть не вскрикнула: его светло-каряя радужка была почти залита однородной чернотой зрачка.

– Я понял, – прошептал он хрипло. – Нина, я понял хотя бы что-то. Мы будем все знать через несколько часов.

Он опустил меня на пол. Я ойкнула: даже не заметила, что в какой-то момент зависала в воздухе, эмоции перебили восприятие.

Ямато уже вовсю будил Циньшаня и Нари. Я тенью вошла в свою комнату, пытаясь сообразить, что происходит, но тщетно.

– Да вставай же ты, – расталкивал Циньшаня Ямато.

Я плюнула на сон Чжаёна и включила везде свет.

– Может, ты от меня отстанешь и пойдешь пристанешь к кому-нибудь еще?

– А я тебе говорю, вставай. Поедем за костями горё, я знаю, где они.

Я мотнула головой. Спросила:

– И где?

Но Ямато уже лихорадочно рылся в телефоне, совершенно не обращая на меня внимания.

Еще минуты через две троица умчалась в неизвестном направлении, оставив меня вместе с непроснувшимся Чжаёном. Я повздыхала для проформы, пошла проверить замки и завалилась спать, легко и непринужденно, меня выключило так, как не выключало ни разу до. Мобильник я, правда, сунула под ухо, но на пару сообщений даже не отреагировала.

Зато с утра, вместе с солнцем, в комнату ворвалась мелодия. Я поморщилась и, не разбирая букв, нажала на «ответить».

– Нинка, – сказала трубка голосом Костика. – Нинка, ну сколько