Поддернув, подцепив тяжелый ком земли, Известь рывком поднял его и вывалил на бровку раскопа. Грунт рассыпался, обнажая какие-то металлические элементы.

— Что это? — у Шахи даже голос слегка сел.

— Это? Пектораль Бомбогора.

Эпилог 2

Пектораль. Та самая. Которая так и осталась лежать в схроне старого даурского вождя из рода Чохар. Потому что в этом прошлом не нашлось одного дурака, который пришел просить руки дочери старого Галинги. Который исхитрился помирить русских и местных, разбить врага и получить эту самую пектораль, дабы заплатить выкуп за невесту. В итоге род Чохар то ли сгинул в кровавой войне с русскими, то ли ушёл в Китай, а даурская святыня пролежала под землёй три сотни лет.

Сейчас трудно признать в этой аморфной, развалившейся куче ожерелье, переходящее в нагрудник. Но ясно видно извивы проволоки, отдельные серебряные или бронзовые монеты, вплетенные в общий узор. Но главное — золото. Мелкие фигурки, чеканные пластинки, колечки.

Шаха потёр одно такое, приметил манящий блеск и перевёл взгляд на Саньку.

— Это то, что я думаю?

— Да.

— И много?

Санька прикинул в уме, какой на вес была пектораль тогда.

— Ну, где-то килограмма два… Тут не всё, конечно, золото. Но на долг мой с лихвой хватит.

— Ты, Известь, пасть-то на всё не разевай. Всё ж клад мы вчетвером нашли, и делить его на четверых надо.

— Охренели? Это ж я вас привел. Я место нашел.

— Не ценишь наш труд, значит? Не хочешь с правильными пацанами делиться?

Санька увидел знакомый блеск глаз. Уж он на такое насмотрелся. Золото сводило с ума людей и покрепче и посовестливей. А эти…

— Да похрен! Четверти этой пекторали на пять моих долгов хватит. Забирай и подавись! Мы в расчете?

— Куда спешить, — улыбнулся Шаха. — Давай еще покопаем. Может, вообще озолотимся.

— Да нет тут больше ничего, — Известю очень не хотелось, чтобы эти люди (да и любые люди) потрошили дорогое ему место.

— Ты-то откуда знаешь?

— Откуда и про место узнал, — Санька давно уже придумал легенду. — В археологичке доцент рассказал байку про пектораль. Я потом специально публикацию казачьих отписок достал — они и правда подробно описали это место: и изгиб Зеи, и приметную ложбину. Тут простой кочевой род дауров жил. Кроме какой-нибудь бронзовой чашки да битой керамики — ничего здесь больше не найти.

— А другие места? — это уже «спец по сое». Гопники нависли над ним с трёх сторон. За два дня работы им досталось два кило золота, и ошалевшая от этого троица уже слегка не отдупляла.

— Какие другие?

— Ты же по-любому еще места узнал? Колись, сука!

— Пошел в жопу! Тебе бошку перегрело на солнышке. Нет никаких других мест. И одно найти — редкая удача.

— Ты, я смотрю, удачлив стал, — Шаха чуть отступил и взялся за валявшуюся поодаль лопату. — Почему ты нам дальше копать не позволяешь? За лохов нас держишь?

Санька открыл рот, завис на миг — и промолчал. Бесполезно. По их глазам видно, что все трое уже ни хрена не понимают и ничему не поверят. Любые оправдания их лишь сильнее заведут.

— Дебилы, — сплюнул он.

— Чо ты сказал, сука? — на костяшках правого амурчанина уже поблескивал кастет.

Шаха резко спрыгнул вниз, замахиваясь лопатой. Санька от внезапности осел на пятую точку, Угодив прямо в ямину под карнизом из дерна. Упал на руки, и правую что-то резко кольнуло. Поворошил в земле — нож! Маленький, простейшей формы, с затёртой деревянной рукояткой. Лезвие почернело, но никаких следов ржавчины.

Нож, которого в этом раскопе просто не могло быть. До боли знакомый нож.

Санька оттолкнулся, вскочил на четвереньки и полосанул ножом по икре своего старого врага-приятеля.

— Ах ты, гондон! — заорал тот, отшатываясь. Размахнуться лопатой в «окопчике» у него особо не выходило… но его амурские корефаны уже подбирались.

Пока его окончательно не затерли, Известь быстро запрыгну на бровку. По ноге чем-то больно прилетело. Кажется, не штыком лопаты, рассечения нет… но как же больно! Захромав, Санька устремился на широкий простор, где его будет не так легко зажать.

А враги бежали следом. Шаха отставал, зато парочка гопников неслась волками на охоте! Они все уже выглядели чистыми зверями, с которыми говорить бесполезно. Только биться. Причем, похоже, насмерть.

Оторваться не выходило. Санька метался меж деревьями, периодически пугая врагов резким выпадом. Только вот вооружён был не только он. Гопник (тот, что без кастета) пробегая мимо их бивака, тоже подхватил нож. Простой, походный, практически кухонный — но лезвие в полтора раза длиннее, чем у его сибирского древнего ножичка. Да и сталь наверняка получше.

Нож против лопаты, кастета и ножа.

«Ничо, — ощерился Известь. — И похужее бывало. Главное: не дать себя окружить».

И Санька метался по заросшему бугру, укрываясь то деревцами, то ими же самими выкопанной яминой. Кто-то исхитрился ухватить его за рукав, но Санька не глядя полоснул прям по пальцам. Натяг ослаб, Известь снова скакнул в сторону.

«Ну чо, два ноль! — ухмыльнулся он. — Я двоих коцнул, а сам покуда целехонек!».

В тот же миг твердое железо кастета высекло звезды в его глазах. Голову мотнуло, Санька оступился, куда-то засеменил, пытаясь не упасть. Но твердь подвела: дерн под ним просел, и парень рухнул в раскоп, на краю которого оказался. Упал неудачно, сильно ударившись коленом. Встать с первой попытки не удалось: пронзила боль в ноге, а в глазах как-то опасно качнулась реальность. Вообще, даже земля свежевскопанная заходила ходуном… Санька только и смог, что вжаться в стенку раскопа и выставить нож. Гопари уже совсем близко.

Только вот что-то гопнички не спешили атаковать. Все застыли и с легким ужасом уставились на свежевырытую яму. В ней земля явно ворочалась, слышались какие-то глухие удары и… голоса. Наконец, грунт в стенке ямы был пробит, и из дыры резко появилась грязная рука.

— Мертвецы… — просипел кто-то из амурчан.

Рука заворочалась, ушла внутрь, а потом уже два крепких кулака с силой обвалили целый пласт земли. За руками вслед вывалилась голова. Грязная, обросшая, но все-таки непохожая на бошку мертвяка. Тряхнув патлами, мужик выдохнул:

— Выбрались, государь…

Такой странный говор. В груди у Саньки что-то заколыхалось. Испуганно и волнительно.

А мужик меж тем вытянул себя из дыры, разогнулся…