украл его дни, — сказал Сергей. — Его имя. Его мать и сестру. Носил его лицо и надеялся, что польза оправдает меня.

Михаил молчал.

— А теперь отдашь? — спросил Молчанов.

— Если Михаил сможет жить без меня — отдам.

«Ты умрёшь».

— Возможно.

«Ты согласен?»

— Нет. Я хочу жить. Но это должно быть твоим решением, а не моим.

Молчанов шагнул ближе.

— Он лжёт. Люди всегда выбирают себя.

— Тогда почему ты до сих пор боишься смерти?

Белые нити дрогнули.

— Я победил её.

— Ты прячешься от неё в чужих воспоминаниях.

Коридор усадьбы пошёл трещинами.

Снаружи Александр поднял сердце источника над пультом.

— Михаил! — позвал он.

Его голос вошёл во внутреннее пространство и превратился в золотую дверь.

— Ты должен отпустить дом.

«Ты слышал?» — спросил Сергей.

«Да».

— Решай.

Михаил посмотрел на дверь.

За ней стоял отец — такой, каким он был до исчезновения. Высокий, усталый, пахнущий табаком и машинным маслом. Рядом находилась Елена Павловна. Маленькая Варвара держала брата за руку. За окнами цвёл сад.

Всё, что Молчанов предлагал сохранить.

Всё, чего больше не существовало.

Михаил протянул руку.

И закрыл золотую дверь.

«Я не отпускаю их, — сказал он. — Я отпускаю то, какими они были».

Коридор исчез.

Вокруг осталась темнота.

Молчанов закричал.

Белые нити вырвались из памяти Михаила и потянулись к Сергею, пытаясь закрепиться в нём. Чёрный контур на запястье вспыхнул.

Сергей увидел чужие жизни.

Тысячи.

Инженер, умерший при испытании.

Рабочая, раздавленная прессом.

Солдат, сгоревший в бронепоезде.

Ребёнок из барака у северной ветки.

Женщина, добровольно отдавшая отпечаток умершего мужа лаборатории, потому что ей обещали позволить поговорить с ним ещё один раз.

Каждый голос хотел быть услышан.

Каждый требовал места.

— Вы не Молчанов, — сказал Сергей.

Голоса стихли.

— Он держит вас, потому что убедил, будто без него вы исчезнете.

За темнотой появились лица.

— Я не могу вернуть вас к жизни. Не могу обещать, что после освобождения вы сохранитесь. Но сейчас вы не живёте. Вы служите его стенами.

Молчанов возник над ними огромным серым силуэтом.

— Они принадлежат источнику!

— Источник не говорит, — ответил Сергей. — Говоришь ты.

Первой отделилась старуха, звавшая солдата.

Она посмотрела на Молчанова и шагнула в темноту.

За ней ушёл инженер.

Потом ребёнок.

Белое тело Молчанова стало осыпаться.

«Камеру!» — крикнул Михаил.

Снаружи Варвара увидела, как золотая нить отделилась от белой.

— Сейчас?

Александр кивнул.

— Закрывай!

Она ударила ладонью по металлическому ободу.

Створки камеры сошлись.

Белая нить натянулась.

Молчанов вырвался из тела Сергея.

На миг он стал тонким световым силуэтом, растянутым между камерой и разломом. Его лицо менялось десятки раз в секунду.

— Нет! — закричал он. — Я создал этот контур!

— Ты использовал чужой, — сказал Александр.

Он направил сердце источника на нить.

Чёрный свет перерезал её.

Стеклянная камера захлопнулась.

Внутри теперь бились два отпечатка: золотой и белый.

Сергей упал.

Варвара успела подхватить его голову до удара о камень.

— Миша?

Он открыл глаза.

Оба были серыми.

— Пока оба, — прошептал Сергей.

Она выдохнула и ударила его по щеке.

— За что?

— Чтобы проверить.

— Проверила?

— Нет.

Она обняла его одной рукой, всё ещё прижимая камеру к груди другой.

— Потом разберёмся.

Над пультом мигнули цифры:

«ПЯТЬДЕСЯТ ДВЕ СЕКУНДЫ».

Александр поставил сердце источника в углубление между тремя гнёздами.

Бронзовая панель раскрылась, обнажив вращавшиеся шестерни.

— Зорич, второй насос! — крикнул Сергей.

Инженер и Игнат уже добрались до механизма реверса. Они висели на длинном рычаге, но тот не двигался.

— Запор не снят! — ответил Зорич.

— Где он?

Нина нашла строку в книге.

— Запор связан с гнездом «ВОЛЯ»!

— Нужна добровольная команда, — сказал Воронцов.

— Чья?

Книга перелистнула страницу.

На ней проступило:

«ДЕЙСТВУЮЩИЙ УПРАВЛЯЮЩИЙ: ВЯЗЕМСКИЙ АЛЕКСАНДР».

Все посмотрели на него.

Александр не двигался.

Чёрная нить от сердца источника входила в его грудь. Теперь Сергей видел: она не просто соединяла его с механизмом. Она заменяла ему сердце.

— Если ты отдашь команду, что будет? — спросила Елена Павловна.

— Реверс вырвет сердечный узел из нижнего контура.

— Я спросила о тебе.

— Я тоже ответил.

Елена Павловна подошла к нему.

Двадцать лет боли, вероятно, могли уместиться в сотне вопросов. Она не задала ни одного.

Только коснулась его щеки.

Пальцы прошли сквозь кожу, подняв рябь.

— Ты уже не живой, — сказала она.

— Не полностью.

— Почему не вернулся?

— Потому что держал его.

— Почему не сказал?

— Любой сигнал открыл бы Молчанову путь к детям.

— Почему не доверился мне?

Александр закрыл глаза.

— Потому что боялся, что ты придёшь.

— И правильно боялся.

— Я знаю.

Она ударила его.

Ладонь прошла сквозь лицо, но Александр качнулся, будто удар был настоящим.

— Это за двадцать лет.

— Мало.

— Остальное получишь, если выживешь.

Отсчёт показал:

«ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТЬ СЕКУНД».

— Не выживу, — сказал Александр.

Елена Павловна схватила его за истлевшее пальто.

— Нет. Ты не можешь снова решить всё один.

— Решение принято много лет назад.

— Тогда