– Ну, тогда я поделюсь с вами правдой! – совершенно серьезно отчеканил Йохан. – Следствие проводилось по всем правилам.

Шагая к приемной Соль Канхуна, Йохан подумал: пускай он и заявит в новостях о своей невиновности, но бесконечно скрывать махинации не сможет. И хотя прямо сейчас его вновь не арестовать, живым или мертвым он непременно заплатит за все свои преступления. С этими мыслями, словно идя по следу преступника, Йохан настежь открыл дверь в приемную.

– Соль Канхун!

Но то, что он увидел, заставило его опрометью броситься к пастору. Соль Канхун лежал на полу приемной. Йохан оказался прав: мертвый пастор Соль заплатил за свои преступления.

– Когда я заходила, он выглядел вполне нормально, – зардевшись, воскликнула Е Суа.

Убедившись, что пастор мертв, Йохан осмотрел просторное помещение с гримерной в глубине. Посторонних в приемной не наблюдалось, а вот рассыпанный по полу белый порошок настораживал. На столике стоял стакан, из которого предположительно пил пастор.

Йохан вызвал криминалистов и проверил записи с камер наблюдения. Самой первой в приемную к пастору Солю заходила Е Суа.

– Зачем вы брали у него интервью, если его вот-вот должны были показать в новостях?

Йохан попросил у руководства телестудии разрешения воспользоваться свободным кабинетом и собирался по очереди опросить всех, кто виделся в этот день с Соль Канхуном.

– Я из команды журналистского расследования.

– Значит, вы из «Good News»?

Группа журналистов-аналитиков «Good News» во главе с Кан Суми, в прошлом политическим репортером, в последнее время прогремела на всю страну, раскрыв целую серию скандалов, связанных с крупными политиками.

– Выходит, ваша команда собирала материал по делу пастора Соль Канхуна?

– Мы запросили официальное интервью, но нам отказали, поэтому мы попытались встретиться с ним сегодня под предлогом предварительного опроса.

– А что, на подобные задания посылают новичков?

– Я до недавнего времени входила в команду основных новостей и, в отличие от старших коллег, еще не успела засветиться.

– Мне показалось или атмосфера интервью и правда была не слишком располагающей?

На записи с камер наблюдения Соль Канхун чуть ли не в шею вытолкал Е Суа за дверь. А она даже в этот момент продолжала о чем-то допытываться.

– Дело в том, что я задала ему неудобный вопрос…

– Что за вопрос?

– Мы в процессе сбора материала, поэтому я не имею права разглашать детали… Но, думаю, вы знаете…

Сначала в СМИ это дело появилось под заголовком «Дело о жестоком обращении с инвалидами». Йохан помнил день, когда пастор Соль, прихрамывая, вошел в полицейский участок.

«Это моя вина. И мой долг».

Так заявил Соль Канхун, но это не была явка с повинной: он пришел подать жалобу. Он обвинял парня из церкви по имени Пэк Сонгёль, который с самого начала помогал пастору в его служении инвалидам.

«Я и сам в некотором смысле ограничен в передвижении, поэтому прекрасно знаю, что ухаживать за инвалидами – труд не из легких. Но как можно пойти на такое… Я всегда повторял, что нужно помнить о наших первоначальных устремлениях».

Пастор уронил голову на грудь. Однако показания Пэк Сонгёля расходились со словами наставника. Молодого человека буквально трясло от возмущения и досады.

«Это пастор Соль забыл, с чего и для чего все начиналось! Первоначально это было малое служение церковной молодежи. Мы посещали инвалидов, чья мобильность ограничена, поддерживали дружеские контакты и раздавали предметы первой необходимости. С поощрения местных властей это служение росло и успешно продвигалось. Мы даже представить не могли, что когда-нибудь наступит такой день…»

Вскоре служение инвалидам получило всевозможные награды от местной администрации, мэрии Сеула и даже министерства здравоохранения и социального обеспечения. Многие СМИ осветили деятельность этого движения, а возглавлявший его пастор Соль Канхун стал знаменитым. И на фоне скандалов с пасторами из крупных церквей Соль Канхун заслужил репутацию кристально честного служителя.

«Когда масштабы служения выросли, все встало на коммерческие рельсы. В руководстве состояли близкие к пастору люди. Навряд ли он с самого начала намеревался заниматься коррупцией. Возможно, просто думал, что можно доверять лишь самому узкому кругу. И я в него входил».

В дополнение к cпонсорской поддержке активно оказывать финансовую помощь стали и политики. Особенно усердствовала парламентарий Ли Чони, взявшая на себя инициативу по выделению отдельной статьи бюджета. Кое-кто уже тогда забил тревогу: не слишком ли чрезмерная поддержка скапливается в одной организации? Но им пришлось замолчать, когда прозвучало обвинение в покушении на права инвалидов.

«Год от года бюджет движения рос. Соответственно, и организация привлекала все больше инвалидов. Понятно, что требовалась дополнительная рабочая сила. Однако вместо того, чтобы увеличить штат оплачиваемых сотрудников, пастор набирал только добровольцев, помогавших бесплатно. На местах же ситуация с каждым днем становилась все хуже и хуже».

Количество посещений сократилось в два раза; бывали даже случаи, когда волонтеры одни, без служителей, мимоходом забегали к инвалидам только ради того, чтобы вручить предметы первой необходимости. В конце концов разразился скандал.

«Это случилось с дедушкой, которого мы навещали с самого начала нашего служения. Он так радовался нашим визитам, что, несмотря на сложности в передвижении, всегда старался угостить нас хотя бы соком…»

– делился Пэк Сонгёль, глотая слезы.

По мере того как посещения становились все реже, а ухаживали за ним все чаще спустя рукава, у дедушки появились пролежни, которые и стали причиной смерти.

«Этого бы не произошло, если бы хотя бы базовую проверку состояния больного проводили вовремя – интересовались при посещении, как человек поживает, есть ли у него какие-то нужды или жалобы… Этот случай лишний раз показал, что мы забыли, для чего и ради кого мы вообще все это начинали… Но вы ни за что не догадаетесь, как отреагировал пастор на эту новость!»

Соль Канхун выступил на телевидении с заявлением, что эту трагическую смерть вполне можно было предотвратить, если бы финансирование было достаточным.

«Вместо того чтобы раскаяться, пастор воспользовался смертью старика. Тогда-то я и понял, что он стал совсем другим человеком, и решил разоблачить его».

Пэк Сонгёль вышел на депутата Ли Чони и пожаловался, что вся финансовая помощь, которую она с таким энтузиазмом выбивает, оседает в карманах одного человека. Однако арестовали не Соль Канхуна, а самого Пэк Сонгёля.

«Депутат Ли Чони была с ним в одной лодке. Стоило мне заявить о нарушениях, как всю вину повесили на меня. И сейчас многие инвалиды, формально приписанные к организации, на самом деле остались заброшенными. Были даже случаи, когда родители совершали самоубийство вместе со своими детьми-инвалидами».

Вместе с тем полиция проводила расследование, опираясь лишь на показания пастора Соля, полностью игнорируя свидетельства Пэка. СМИ гнули ту же линию. Соль Канхун был для инвалидов кем-то вроде крестного отца, и пресса не решалась открыто усомниться в его авторитете. Более того, некоторые из массмедиа открыто заступались за