скоро все реконструировать и выделить отдельное помещение.

– Слава богу! – улыбнулся пастор.

– Они тоже потрудились на славу, так что и им уже пора на заслуженный отдых, – оглядывая свои владения, проговорил старик.

– Вы говорите о них словно о людях…

– Моешь да натираешь каждый день… видно, прикипел. К тому же спасибо им, что безропотно берут на себя все человеческие нечистоты, – заулыбался уборщик.

– Видно, есть и пострадавшие.

Пастор указал на заколоченную кабинку, в ответ старик рассмеялся.

– Да уж, больше всех натерпелся… Сколько ни чини, все без толку, вот и пришлось закрыть насовсем.

– Больше всех остальных натерпелись тут вы. Спасибо за ваш труд!

– Вы все же сходите в медкабинет. Доктор о вас позаботится.

Пастор как раз собирался перед уходом заглянуть к Ли Сэрок. Попрощавшись, он вышел из туалета.

– На проходной, верно, пришлось попотеть? – спросила доктор.

После случая с Лим Чхису охрану усилили. И хотя пастор приехал не ради встречи с арестантами, его пропустили только после тщательного досмотра.

– Сотрудникам, наверное, утомительно проделывать все это каждый день…

– А куда деваться, без нашего упущения тоже не обошлось… – вздохнула Ли Сэрок, бросив взгляд на аккуратно разложенные скальпели.

– Вы здесь одна?

– Был еще терапевт, но после скандала уволился. Скальпель исчез как раз в его смену. А обнаружилось это, когда я сменяла его.

– Вон как… по слухам, один из надзирателей тоже уволился?

– Да, конвоир Ли Сынчхиль.

– Он не обращался к вам за консультацией? Может, по поводу каких-то хронических заболеваний…

– А почему вас это интересует? – У доктора округлились глаза.

– Вы, похоже, еще не слышали… Он умер.

– Что? – Ли Сэрок замерла, потеряв дар речи.

– Говорят, остановка сердца. Директору уже сообщили, но он, видимо, еще не успел поставить в известность сотрудников. Может, Ли Сынчхиль чем-то болел?

– Ну-у… По моим сведениям, ничего особенного…

– Не могли бы вы поспрашивать его родных, когда пойдете на панихиду?

– А разве у него не инфаркт? Или есть что-то еще?

После небольшой заминки пастор решил выложить все без утайки, почему его так интересует Ли Сынчхиль.

– Ян Чэик и Ли Сынчхиль подельники?!

– Это лишь гипотеза. И доказать ее в нынешней ситуации будет ох как нелегко…

– …

Приведя мысли в порядок, доктор снова заговорила:

– А ведь и правда! Если верить словам Лим Чхису, что он никого не убивал, выходит, преступник – профессор Ян Чэик. А раз ему нужен был помощник в стенах СИЗО, то конвоир на эту роль – самое то!

Глядя на пастора, доктор спросила:

– Однако, если все это правда, разве не следует нам подключить полицию? Надо обратиться за помощью к следователю Йохану.

– Ему сейчас не до того, он сам в беде.

– А что такое? – недоумевающе спросила Ли Сэрок.

4

По пути в студию в голове у Йохана непрестанно звучал вопрос: «Зачем?». Было непонятно, почему он должен склонить голову перед Соль Канхуном.

– Господин прокурор! Вы сейчас где? – Йохан торопливо схватил трубку, увидев, что звонит Ли Ханхо.

– Хорошее место, знаете ли. Вид на море, лес, чистый воздух… – без особого энтузиазма отозвался прокурор, как человек, который на все махнул рукой.

– Как же так? Вы же не из тех, кто легко отступает!

– Да что я… всего лишь госслужащий, который отправляется, куда пошлют…

– Я сейчас еду на встречу с Соль Канхуном. Он хочет, чтобы я принес публичные извинения.

– …

– Как он оказался на свободе? Кто приложил к этому руку?

– А вы как думаете? Ясно же, что за ним стоит депутат Ли Чони.

Ли Чони стала парламентарием после того, как возглавила гражданскую группу по защите прав инвалидов. Она была давним соратником пастора Соль Канхуна, который прославился самоотверженным служением людям с ограниченными возможностями.

– Неужто она обладает такой силой? Фигура в обществе, конечно, известная, но не настолько же, чтобы снять с должности прокурора?

– Должно быть, заручилась силой власть имущих. У нее достаточно веса, чтобы повлиять на многие голоса. Небось не последнюю роль играет на этой кухне…

– Выходит, она вытащила Соль Канхуна ценой политической свободы?

– Видимо, она и Соль Канхуну успела задолжать. Но ведь всему есть предел: всю жизнь извиваться не выйдет. В конце концов придет день расплаты. Так что стисните зубы и потерпите всю эту нелепость дня сегодняшнего. Мы же не знаем, что будет завтра.

Йохан сдержанно согласился и положил трубку.

Обман и коррупция существовали всегда, но раньше люди хотя бы с видимостью раскаяния склоняли головы, когда вскрывались их грехи. А сейчас преступники бесстыдно ходят с высоко поднятой головой, требуя извинений от тех, кто вывел их на чистую воду. Мрак и беспросветность века нынешнего показались Йохану более угрожающими, чем сумрачная темнота улицы, по которой он шагал.

Прибыв в телестудию, Йохан направился к приемной, где ожидал его Соль Канхун. Он знал, в какую дверь нужно постучаться, но тянул до последнего, слоняясь по коридору.

– Следователь Сон?

Обернувшись на голос, он увидел девушку с пресс-картой на шее.

– Добрый день! Меня зовут Е Суа. Вы же пришли на встречу с пастором Соль Канхуном? Могу я взять у вас короткое интервью?

– После его выступления состоится официальная пресс-конференция. Тогда и зададите ваши вопросы, – проговорил Йохан c сумрачным лицом.

– Это правда?

– Вы о чем?

– Вы действительно пришли принести извинения? И признаете, что следствие действительно было неправомерным? И пастор Соль Канхун действительно невиновен?

В трех вопросах Е Суа слово «действительно» прозвучало трижды. Йохан разозлился.

– Вы спрашиваете, потому что действительно не знаете? Разве и так не ясно? – вырвалось у Йохана, и он сразу же об этом пожалел.

Что толку нападать на журналистов… Однако Е Суа с выражением полнейшего недоумения возразила:

– Если мои сведения верны, то у вас нет причины извиняться перед пастором.

Йохан пристально вгляделся в лицо журналистки. Сначала ему показалось, что она подначивает его, пытаясь вытянуть комментарий, из которого можно состряпать статью. Но на него смотрело лицо, совершенно не испорченное этим миром. Похоже, она совсем недавно стала репортером и еще не успела утратить жажду справедливости, присущую зеленым новичкам.

Прокурор Ли Ханхо посоветовал ему подстелить соломки на будущее, однако правильно ли это? Неужели необходимо склонять голову перед теми, кто нагло утверждает, что черное – это белое? Склонив голову сейчас, сможет ли он потом, когда придет время спросить за преступления, с чистой совестью довести дело до ума?

«Постой, а сам-то прокурор отказался поджимать хвост, хотя в результате и лишился работы. Он на попятный не пошел, так почему я должен?!»

У Йохана вырвался смешок.

– Что с вами? – озадаченно спросила Е Суа.

Глядя на юную горячую правдоискательницу, следователь задумался.

Кто-то из молодой смены, увидев, как выставили старшего коллегу, может подумать: лучше не высовываться. Однако другой преемник возьмется отстаивать принципы, за которые не побоялся пострадать предшественник. Внезапно Йохан ясно осознал, как ему следует поступить в роли старшего товарища.

– Послушайте.

– Да?

– Профессия журналиста – освещать истину, так? То есть доносить до читателя чистую правду, а не предвзятые мнения правых или левых с подменой понятий…

– …Ну да. Нас так учили.

– Видимо, у вас перед глазами достойный пример!

– Да,