на проповеди накануне кремации. – Один из разбойников злословил Его и говорил: если Ты Христос, спаси Себя и нас! Другой же, напротив, увещевал первого – убеждал прекратить насмешки, говоря, что им, преступникам, следует понести наказание, а на Иисусе греха нет. А потом он попросил Иисуса вспомнить о нем. И в ответ Иисус сказал безвестному разбойнику: «Ныне же будешь со Мной на Небесах!»

Пастор посмотрел на фото усопшего. Рядом с фотографией была именная табличка: прихожанин Лим Чхису.

– Брат Лим Чхису был преступником, убившим человека. Многие спрашивают: как такой грешник, как он, может попасть на Небеса? Но рай – это место, куда попадают не самоправедные, а прощенные грешники.

Всю церемонию прощания Бора в траурной одежде не переставала утирать слезы.

С наступлением ночи, когда гости один за другим разошлись, в траурном зале появился нежданный визитер.

– Пусть земля будет ему пухом! – сказал Ян Чэик. Однако Бора лишь исподлобья окинула его мрачным взглядом.

Профессор, почтив память усопшего, собрался уже уходить, но Бора удержала его.

– Мой брат на самом деле убил человека?

– Да…

– А брат сказал, что нет…

– Вы меня извините, но обычно все говорят, мол, я не виноват.

– Мой брат…

Бора чуть было не бросилась на профессора с кулаками, но пастор удержал ее. Успокоив девушку, он повернулся к профессору:

– Я вас провожу.

Ян Чэик поклонился и вместе с пастором покинул траурный зал. Когда они вышли в пустой коридор, пастор спросил:

– Зачем вы пришли? Хотели полюбоваться на скорбящего человека, чей брат погиб из-за вас?

– Что значит «из-за меня»? Я слышал, Лим Чхису погиб от выстрела полицейского.

Как заявил Ли Тонги, сзади ему показалось, что Лим Чхису угрожал Боре и сопротивлялся полиции. Было непонятно, пытался ли он таким образом оправдать месть или и в самом деле ситуация показалась ему угрожающей.

– А может, это вы, пастор, пришли насладиться зрелищем?

– Вы о чем?

– Ну все-таки погиб враг, лишивший вас любимого человека. Разве это не радует?

Пастор остановился и взглянул на доктора.

– Радует. То, что душа, бывшая практически на краю гибели, в конце концов вернулась в объятия Господа. Как тут не радоваться?

– Вы очень глубоко прониклись вашей профессией. Что ни говори, христианство – штука удобная. Можно жить всю жизнь как придется, а в последний миг заявить, что веруешь в Бога, и попросить прощения – и вот ты спасен, не так ли? Надо будет и мне воспользоваться этим перед смертью.

– Думаете, получится?

– А?

– Даже такому обычному человеку, как я, понятно, что в вас нет ни капли раскаяния. Что уж говорить про Бога. Неужто вы всерьез думаете, что сможете обмануть Его? Даже на краю могилы, вместо того чтобы искать Бога, вы будете высмеивать Его.

– Вы несправедливы. И отчего это человек, который с теплотой отнесся к врагу любимой женщины, столь холодно обходится со мной? – усмехнулся профессор.

– Я и к вам испытываю жалость. Ведь в вашем моральном падении виноваты не только вы. Однако не надо перекладывать вину за преступления на бросившую вас мать или того, кто намеревался вас убить. Все это на вашей совести.

– Даже обидно! Я ничего такого не сделал, а вы меня за какого-то отъявленного преступника держите.

– Вы меня извините, но обычно все так говорят, мол, я не виноват.

Ян Чэик, просверлив пастора глазами, расхохотался.

– А вы забавная личность, пастор! Мне импонируют такие люди, как вы. А вот я вам, похоже, не нравлюсь. Что ж, до встречи!

Будто расставаясь с любезным другом, профессор откланялся и пошел на стоянку. Пастор смотрел вслед удаляющейся фигуре, когда Йохан подошел к нему сзади.

– Бора рассказала… перед смертью Лим Чхису признался, что не убивал полицейского. Вы верите его словам?

– А ведь Пан Урин заявил то же самое… что не убивал. На ваш взгляд, он говорил неправду?

– Но тогда выходит, что преступник Ян Чэик? Всеми уважаемый профессор…

– А как насчет пастора Соль Канхуна, которого вы арестовали? Он ведь тоже всеми уважаемый пастор, разве нет?

– С чего это вы вдруг заговорили о нем… – недовольно поморщился Йохан.

– Даже самый злостный преступник может быть хорошим человеком для своей семьи и друзей. Между тем есть люди: на вид – праведники, а на поверку – последние сволочи.

Пастор направился к траурному залу, за ним последовал Йохан, размышляя вслух:

– Если Ян Чэик действительно преступник, то он проделал все идеально. Ведь Пан Урин и Лим Чхису покинули этот мир, взяв его преступления на себя… А раз преступник мертв, то и дело закрыто.

Пастор покачал головой.

– Нет. В конце концов все тайное становится явным и все скрытое выползает наружу. Человек же – существо неидеальное, – твердо сказал пастор.

Однако вывести профессора на чистую воду было и правда задачей не из легких. Возвращаясь с похорон, пастор пытался обнаружить следы преступления, оставленные несовершенством Ян Чэика, однако в конце концов был вынужден расписаться в несостоятельности.

«Господи, помилуй нас!»

Валясь с ног от усталости, пастор отворил дверь и зашел в квартиру. Тот день, когда на этом самом месте его свалил с ног Лим Чхису, показался нереальным сном. Опомнись парень парой секунд позже – и хоронили бы сегодня пастора.

«Все так, но кто же все-таки вызвал полицию?»

Он поспрашивал соседей, но никто тогда не распознал, что он находится в опасности.

Едва пастор разулся и ступил на порог, как послышался стук. Оглянувшись на застекленную дверь, он увидел желтый силуэт.

– Кто там?

Ответа не последовало, и пастор осторожно открыл дверь. На пороге стоял парень в желтом, в его глазах сквозил страх.

– Прошу, помогите мне! – промолвил Пан Урин.

Глава 5. Ангел света

1

– Для начала прими душ и переоденься.

Чинсин протянул Пан Урину домашнюю одежду, и тот смущенно взял ее.

– Ты поел? Может, хоть курицу заказать?

Пан Урин лишь молча мял в руках несчастную одежду.

– Что? Думаешь, выйдешь из душа, а тут вместо курицы полиция нагрянула? – улыбнулся Чинсин.

– Я не убивал Со Обона, – пересохшими губами сказал юноша.

– И я так считаю.

– И поджога я не устраивал!

– Тогда чьих рук это дело?

Пан Урин безмолвно склонил голову.

– Ладно, сначала прими душ. И пока моешься, поразмысли, почему ты пришел ко мне, а не к профессору Ян Чэику.

Пан Урин кивнул и ушел в душевую. Раздевшись, повернул кран – полилась горячая вода. Он подставил под тугие струи измученное тело. Вспомнил, как, упав с обрыва, он барахтался в темной холодной воде. По щекам покатились жгучие слезы.

После душа пастор оглядел Урина с головы до ног. И хотя жизнь в бегах его достаточно потрепала, все было не так уж и плохо – молодость делала свое дело. Раненое плечо, по которому пуля лишь скользнула, заживало легко. А хорошая еда и сон должны были быстро поставить его на ноги.

– Угощайся! Не знаю, придется ли по вкусу… – предложил Чинсин доставленную курицу.

Какое-то мгновение Урин колебался, но голод победил – и он с жадностью накинулся на еду. Когда напряжение