Старичок, тот самый, который читал стихи великого поэта, взлетел на сцену.

— А пока следующие участники готовятся к выступлению, — он кивнул на Милли, которая оттаскивала Жорика за рога. — Я прочитаю вам стих!

Вообще, выступление со стихами должно было идти следующим после фокусов Милли и Вилли и шоу с Жориком, но, видимо, старичку не терпелось продекларировать хоть что-нибудь. Чем он с энтузиазмом и занялся.

Оливер, рассеянно почесывая затылок, поплелся со сцены.

— Жорж, — я поймала взгляд бургомистра, — проследи, чтобы наш любитель поэзии не увлекался, а то он до вечера может читать стихи. А я схожу поговорю с Оливером.

— Да, конечно. — Его голос прозвучал сухо, без привычной теплоты. — Ты можешь быть свободна, я все проконтролирую, не переживай. Тебе же нужно еще принять его предложение.

— Нет, я хотела сказать, я… — начала было оправдываться, но Жорж уже отвернулся. Он сделал шаг в сторону и заговорил с мужчиной из комиссии.

В груди болезненно сжалось. Неужели он правда думает, что я могу согласиться на предложение Оливера?

— Ну что, как тебе мой сюрприз? Правда, я здорово придумал? — воскликнул Оливер, когда я, сжав зубы, тянула его прочь с площади.

— Сейчас обсудим, — бросила я, стараясь держать голос ровным.

Краем глаза я отметила, что у Майлза все в полном порядке. Он стоял у своего аттракциона, а к нему тянулась целая вереница желающих пострелять из рогатки.

Майлз с азартом и горящими глазами что-то объяснял и показывал, ловко поправляя руки очередному участнику.

Но стоило ему заметить нас с Оливером, как его лицо изменилось: уголки губ опустились, брови нахмурились. Он демонстративно отвернулся, давая понять, что вид нашей «пары» ему неприятен.

Ладно. С ним еще успею поговорить. Сперва Оливер.

Я затянула Оливера на узкую, тихую улочку. Ее, правда, облюбовала какая-то целующаяся пара, но заметив нас, они быстро ретировались, переглянувшись с легкой улыбкой.

— Предлагаю уехать прямо сейчас! Вот-вот должен прибыть паровоз. — Без предисловий заявил Оливер, откидывая от лица белоснежную прядь. — Не будем дожидаться конца праздника. В принципе, ты уже сделала что могла. От тебя больше ничего не зависит.

— Нет, Оливер, я никуда не поеду. — Устало проговорила я.

— Ну хорошо, давай дождемся конца. Ты права, некрасиво уезжать так. Но тогда предлагаю уехать вечерним паровозом

— И вечерним я тоже никуда не поеду.

Оливер нахмурился.

— Что, тогда завтра? Предлагаешь дождаться утра. Ну ладно. Так и быть. Я не против. Не планировал здесь задерживаться, но, если ты настаиваешь, я готов переночевать. С утра же, отдохнувшие, поедем.

— И завтра я тоже никуда не поеду, — твердо произнесла я. — Я вообще не собираюсь прерывать стажировку.

Лицо Оливера потемнело.

— Что это значит? — рявкнул он. — Я же все решил. Организовал. Объявил об этом во всеуслышание. Твой начальник в курсе.

— Ты не обсудил это еще с одним человеком…

— С кем это? — Оливер нахмурился.

— Со мной, Оли. Ты не обсудил это со мной.

— Что ты имеешь в виду?

— А то, что я не хочу никуда уезжать. Мне нравится моя стажировка, и я хочу пройти ее полностью, насладиться каждым днем и сделать для этого города и его жителей все, что в моих силах.

— Нет, так дело не пойдет, — обрезал Оливер. — Моя жена не будет торчать в этом захолустье. И моя жена не должна спорить со мной. Я все решил. Ты вообще не будешь работать.

— Откуда такое решение? — не выдержала я. Никогда раньше не замечала у Оливера желания обзавестись семьей. Напротив, мне казалось, что он совсем не нагулялся.

— Ну… — Он слегка смутился, нервно откидывая прядь от лица. — Понимаешь, отец заявил, что я уже взрослый. Закончил Академию.  И он теперь не намерен содержать меня. Правда он сказал, что сделает исключение, если я выполню одно условие.

— И какое же?

— Женюсь. Отец сказал: «Пора остепенится».

Ах, вот оно что! Теперь становилось ясно, откуда у Оливера эта тяга к браку.

— Ну и вообще… — Продолжил он. — После того как я переехал из общежития в собственный дом, понял, что самому вести хозяйство — не такая уж и простая штука. А на служанку у меня денег нет.

Оливер нахмурился, но тут же расплылся в самодовольной ухмылке.

— Вот я и решился. Женюсь. Ты будешь сидеть дома. Готовить, убирать. А отец, довольный моей «примерностью» продолжит помогать мне деньгами. Видишь, как ловко все рассчитал? Теперь ты моя жена, Ева.

— Я не твоя жена.

— Ну, пока еще нет. Ну, я же сделал тебе предложение. Устроим осенью свадьбу. Предлагаю октябрь. Я лично возьму организацию на себя. Я уже выбрал ресторан, туда поместится тысяча гостей. Закажем группу, банкет…

— Хватит, — остановила я поток планов. — Я не стану твоей женой.

— Что значит, не станешь?

— Мы разные, Оли. Это мне показало время и этот город. Здесь я почувствовала себя собой. Собой настоящей. Поняла, что для меня действительно важно и нужно. И поняла, что мы с тобой абсолютно разные.

Все, что я говорила, было чистой правдой. Ведь дело было даже не в Жорже, хоть, признаться, он занимал огромное место в моем сердце. Дело было в том, что я осознала, что Оливер совсем не тот человек, с кем я хочу просыпаться по утрам и готовить завтрак, перебрасываясь шутками.

Оливер смотрел на меня с такой брезгливостью, словно я вдруг заговорила на незнакомом языке или несу несусветную чушь.

— Не понимаю, — он покачал головой. — Как ты можешь отказаться выйти за меня?

— Я осознала, что мы не подходим друг другу. Вот и все.

— Правду Каролина сказала, что у тебя ужасный вкус! — процедил Оливер.

Я вздохнула. Кто такая Каролина я не знала, и уточнять, почему они с этой неизвестной мне Каролиной обсуждают мой вкус, я не стала.

— Оливер, я хочу остаться друзьями. Но это все, что я могу тебе предложить.

Он скрипнул зубами и, ничего не ответив, развернулся и пошел к перрону.

А я? Я