от нетерпения. — А ну, гляньте, какую я зону сделал! Пойдемте, пойдемте!

Он схватил меня за руку и потащил вперед, жестом приглашая Жоржа следовать за нами. Мы направились к дальнему углу площади, туда, где брусчатка уступала место земле, а пару старых ветвистых деревьев отбрасывали густую тень. Там и раскинулась гордость Майлза: зона для стрельбы из рогаток.

Целый стенд был утыкан мишенями: одни круглые, с яркими кольцами, другие в форме забавных зверушек, третьи — из жестяных банок. Самодельные рогатки лежали рядом на столике. Каждая аккуратно отполирована с вырезанными на ручках узорами.

— Видишь? — сиял Майлз. — Все по-настоящему! Тут даже сладости можно выиграть! Мне Вилли и Милли их дали!

Его азарт был таким заразительным, что я не удержалась от смеха.

— Майлз, это потрясающе! Ты большой молодец.

— Впечатлен, — Жорж одобрительно хлопнул паренька по плечу.

Майлз буквально засветился от счастья и убежал что-то поправлять.

Паровозный гудок разрезал воздух. Я вздрогнула. Сердце ухнуло вниз.

— Идем! Первые гости прибывают. — Сказал Жорж и взял меня за руку, словно это был самый естественный жест в мире.

Я позволила ему потянуть себя, чувствуя, как в груди поднимается волнение.

— А вдруг никто не приедет? — прошептала я. — Или, наоборот, приедут сотни, а у нас тут… тесно, еда кончится, места всем не хватит…

— Все будет хорошо, — спокойно отозвался Жорж, не оборачиваясь. Но я знала — он улыбается.

Мы вышли на край площади. За дальним поворотом уже слышались первые шаги, веселый гомон, стук каблуков по булыжникам.

Солнце поднялось выше и заиграло новыми бликами на площади. Все вокруг дышало готовностью и ожиданием.

Я сжала пальцы Жоржа чуть крепче.

На площади появились первые гости города. Мужчины, женщины, многие с детьми. Их лица сияли от предвкушения праздника.

Я всматривалась в прохожих, пытаясь угадать их первые эмоции. Нравится ли им? Кажется, да. Они восторженно озирались. И вдруг… во мне что-то дернулось.

В толпе мелькнуло знакомое лицо. Высокий лоб, четкая линия скул, светлые волосы. Нет. Мне показалось. Не может быть…

Фигура тут же скрылась за спинами, но через мгновение вновь вынырнула из толпы. Широкая, самодовольная улыбка.

— Оливер… — ошарашенно прошептала я.

— Детка! — воскликнул он, а я непроизвольно втянула голову в плечи, словно надеясь стать невидимой.

Рука Жоржа все еще сжимала мою, но я резко выдернула пальцы, чувствуя себя отвратительно и жалко.

— Соскучилась по мне? — продолжал восторженно выкрикивать Оливер, уже раскинув руки так, как будто собирался обнять не только меня, а всю площадь.

Несколько прохожих с удивлением обернулись.

«Нет. Не соскучилась», — кричало все внутри. Не здесь, не сейчас, не ты.

Я затравленно кивнула. Вышло обреченно.

Оливер протискивался сквозь толпу, решительно, не глядя по сторонам, едва не снося прохожих плечом. Шел, как всегда: словно мир существовал ради него. Раньше мне это нравилось. А теперь… теперь казалось банальной невоспитанностью.

Оливер заключил меня в объятия. Крепкие, чуть театральные. Он пах сладким парфюмом и приторным средством для укладки волос. Меня передернуло.

Жорж стоял рядом. Молчал. Только взгляд — холодный, острый, разочарованный. Я с трудом подавила в себе желание схватить его за руку и начать говорить что-то вроде: «Это не то, что ты думаешь». Но ведь это то. Именно то.

Я должна была написать Оливеру и объяснить, что мои чувства не прошли проверку расстоянием. Поставить точку.

Но я не сделала этого. Он не писал, и я как будто надеялась, что наши отношения рассосутся сами собой. Что он сам все поймет.

Не понял...

Оливер, наконец, отстранился, крепко сжав мои плечи, заглянул в лицо.

— Ты выглядишь неважно, — констатировал он без малейшего намека на деликатность. — Так и думал, что вся извелась без меня.

— У нас конкурс. — Я машинально поправила волосы, стараясь отодвинуться и отвоевать хотя бы несколько сантиметров свободы. — Очень много дел.

— Знаю! — Оливер засиял. — Встретил Карла он мне и рассказал. Раз такое событие, я решил тоже приехать и взглянуть, в какую дыру тебя заслали. А тут даже хуже, чем я представлял.

Я стиснула зубы, но спорить не стала.

Оливер, тем временем, без лишних церемоний, ткнул пальцем в грудь Жоржа.

— А ты кто такой будешь?

— Жорж. Местный бургомистр. Начальник Евы. — Холодно, без намека на улыбку ответил Жорж.

Оливер удивленно вскинул брови и хлопнул Жоржа по плечу.

— Дружище, даже не представляю, за какие грехи тебя могли сюда сослать.

Я видела, как запульсировала вена на шее Жоржа.

— Ладно, идем. Я покажу тебе, что у нас тут есть. — Я потянула своего пока-еще-парня за рукав.

Больше ни секунды не хотелось, чтобы эти двое продолжали обмениваться «любезностями». Оливер хоть и старался казаться добродушным, но я видела, каким взглядом он окидывает Жоржа. Он явно рассмотрел в нем конкурента. А, может, он видел, как мы держались за руки?

Но показать чего-либо я, конечно, не успела.

Двое детей — девочка лет пяти и мальчик на год младше — с восторженным визгом карабкались по еловой арке, той самой, что венчала вход на площадь.

— Осторожно! — крикнула я, заметив белокурые макушки среди еловых лап.

И куда их родители смотрят?

Арка подозрительно качнулась, накренилась, издала жалобный треск. Конечно, она была не рассчитана, чтобы на нее залезали.

Срываясь с места, я рванула вперед.

Арка затрещала громче. Дети, смеясь, продолжали карабкаться выше. Не подозревая, что могут улететь вниз вместе с непрочной конструкцией.

— Назад! — почти одновременно крикнули Оливер и Жорж и бросились за мной.

Оливер в два прыжка оказался у основания арки, драматично поднял руки вверх, словно собираясь поймать не то арку, не то летящих с нее детей.

Жорж, добежавший вторым, действовал молниеносно. Схватил мальчишку за шиворот и поставил на землю. Девочка же была уже слишком высоко, на самой середине дуги. Тут арка не выдержала, раздался громкий хруст.

Все замерли.

Девочка с криком полетела вниз. И в ту же секунду Жорж, не раздумывая, бросился вперед, проскользнул под падающей конструкцией и подставил руки под летящего ребенка.

Девочка была напугана, но