стали ватными. Казалось, вся кровь прилила к лицу. В висках – барабан. Дрожащие пальцы стали то застегивать, то расстегивать рабочий халат, потом зачем-то стянули с головы косынку и повязали на шее. Шаги… Все ближе. Ближе… Голос:

– А вы и вправду на ферме работаете.

Надя резко оглянулась. Незнакомый, но такой родной мужчина ласково смотрел на нее и улыбался. Женщину пошатнуло! Непроизвольно, как маленькая волнующаяся девочка, она стала кусать губы, безнадежно стараясь спрятать косвенную, но такую очевидную улику на лице.

– Я приехал представиться, милая леди! – протянул руку. – Константин.

– На-дежда, – выдохнула женщина и почему-то вручила протянутой руке ключ от фуражной. Ключ тут же оказался в кармане джинсов мужчины, потом – в другой его руке, из которой выпали и стали медленно отдаляться по звенящей ленте навозного транспортера нежные белые розы…

Неподвижные фигуры людей возбудили интерес живущих под крышей фермы ласточек, которые разом решили изменить место дислокации.

– Ласточки низко – к дождю, – почему-то прокомментировала она.

– К дождю, – повторил он.

Вдруг как по команде мужчина и женщина опустили головы: черные резиновые сапоги и… белые кроссовки.

– Ой! Вы же кроссовки испачкаете! Вам здесь нельзя! Нельзя! Нельзя! – закричала то ли ему, то ли себе Надя…

Лебединое озеро

Елена Ивановна сидела на скамейке под старой яблонькой у заброшенного колодца – единственного напоминания о некогда бывшем здесь хуторе Машкевичей, которых в деревне в шутку называли «панами». Скамейку эту десять лет назад в таком же теплом мае соорудил для нее заботливый муж. Возвращается женщина как-то с работы, а на пороге с хитрой улыбкой супруг встречает: «Леночка, не переодевайся! Надо срочно сходить к озеру». Она даже разволновалась немного, но, прочитав на лице мужа счастливое спокойствие, выдохнула, упорядочивая мысли: «Все хорошо. Это моя повышенная тревожность или просто нервы… Вредно на пенсии работать».

Издали семейную чету встречала ароматом буйного цветения нарядная яблоня, а под ней красовалась новенькая резная скамейка. «Вот, будешь теперь с удобной скамейки на своих лебедей любоваться. Доработаешь этот год – и хватит. Сорок лет у доски – значительный срок. И, хотя ты у меня еще молодуха, поберечь себя надо. Присядь, посмотри, какой живописный вид, просто картина Рылова!» – Константин с любовью приобнял жену.

Вид и вправду был завораживающий: прямо перед глазами – огромное искусственное озеро, которое сразу же после создания, в шестидесятые, облюбовали красавцы-лебеди, причем в таком количестве, что сельчане так и назвали его – Лебединое озеро. Это название не раз становилось предметом для деревенских анекдотов и легенд.

Рассказывали, как-то поехала баба Ядвига к сыну в Москву. А сын у нее – известный ученый. Пришли к сыну гости, такие же ученые, интеллигенты. Стали обсуждать культурные новости столицы. Баба Ядвига молча слушала, боясь ляпнуть что-то не в тему, чтоб сына не опозорить. Но вдруг один из гостей завел разговор о балете «Лебединое озеро» в новой постановке. Все внимательно слушали, потом обсуждали смелые решения молодого балетмейстера… А заботливая невестка, обратившись к молчавшей свекрови, воскликнула: «Ядвига Александровна, надо непременно сходить на “Лебединое озеро”, завтра же куплю билеты!» И тут баба Ядвига не выдержала: «А мы в деревне и безо всяких билетов каждый день на Лебединое озеро ходим. Приезжайте, милости просим!»

С тех пор деревенские мужики, собираясь ранним утром на рыбалку, отвечали с напыщенным видом на ворчание жен, перечисляющих «горящие» дела по хозяйству: «Надо непременно сходить на Лебединое озеро…» И жены с подковыркой: «Ишь ты, “ителегент”», – прекращали свое ворчание.

Елена Ивановна, закрыв глаза, наслаждалась сладкими воспоминаниями и гладила худенькой дрожащей ладонью скамейку, как будто рядом был муж, ее любимый и единственный Костенька… Звук приближающегося трактора вернул женщину в реальность. Елена Ивановна подошла к яблоньке и, вдыхая нежно-сладкий цветочный аромат, прошептала: «Жизнь, жизнь… Что ты есть? Яркие мгновения или серые будни, высокопарные фразы или скромное молчание… Что ты есть, жизнь? Рождение-цветение-угасание…»

– Доброго утречка, Елена Ивановна! – поздоровался с женщиной спускающийся с горки лучший тракторист СПК, ее бывший ученик, Сергей Дроздович и, погладив шершавый, с глубокими бороздами на коре, ствол дерева, добавил: – Даже старая яблонька становится цветущей невестой в счастливую пору…

– В счастливую пору… – эхом отозвалась женщина и, спохватившись, поздоровалась: – Доброе утро, Сережа!

Посмотрела внимательно на коренастого мужчину и отметила про себя: «Совсем взрослым стал. Богатырь! Как и не бывало того ученика-сорванца с яркими веснушками на носу… Жизнь, жизнь… Побег из детства». Произнесла вслух, сочувствуя:

– Рано ты на ногах, сынок!

– Да мы привычные, Елена Ивановна! Кто рано встает – тому Бог подает… Поле ждать не будет. Упустил минуту – потерял урожай… У меня в воскресенье первый за три месяца выходной выпадает. Так мы с женой в район поедем. Если вам надо чего в городе, можете с нами съездить. Детишек с собой не берем, к матери отправим: пусть порадуют бабушку в воскресенье. Так что места в машине много.

– Благодарю, Сереженька! Вроде ничего в районе и не нужно…

– Еще два дня до воскресенья-то. Звоните, как надумаете.

– Позвоню в субботу. Спасибо, что не забываешь старуху, – женщина пошатнулась и присела на родную скамейку.

– Да вы еще о-го-го, Елена Ивановна! Гляжу на вас и вижу, как стоите у доски перед портретом Пушкина и стихи читаете. А мы, ученики, сидим открыв рот за партами, очарованные вашим красивым голосом… Потому и Пушкина полюбили… Из-за любви к вам! А помните, как ваш Андрей рэп на письмо Онегина написал? Мне неделю ладони горели! Хлопал от души! Андрей ваш – огонь!.. Давно не приезжал. Как он там, в Германии-то?

Болящий холод пробежал по телу женщины: сын месяц не звонил и не писал… «Да все хорошо у Андрюши. Вчера общались по скайпу, – избегая лишних вопросов, отведя глаза соврала Елена Ивановна. – Привет тебе передает. Обещает приехать в июле».

– Ох и закачу я ему встречу! Друг детства все-таки, хоть и немцем заделался… – попытался пошутить Сергей, но, почувствовав неловкость любимой учительницы, пробасил: – Работа ждет. Поеду я. А вы, Елена Ивановна, не грустите. Андрей слово держит: сказал, что приедет в июле, значит приедет.

Дымок трактора растворился в воздухе. «А может, жизнь – это всего лишь дым», – вздохнула женщина и направилась домой.

Родная двухэтажка тонула в цветущих деревьях. Когда-то четыре семьи колхозных специалистов и сельской интеллигенции отмечали здесь новоселье и вскоре стали одной большой дружной семьей. Теперь в доме тихо коротали свой век четыре одиноких вдовы. Только по праздникам и в летнюю пору оживала двухэтажка: к соседкам приезжали внуки, которых добрая