осталось. Мне этот мотоцикл дорог как память, — я чуть усмехнулся, — о приключениях.

Арсен криво усмехнулся в ответ, но кивнул. Я видел, что ему не нравится возиться с хламом, но он понимал: дешевле отдать запчасти, чем иметь врага в инквизиции.

— Хорошо. Завтра утром принесут коробки к вам на порог. Слово даю.

С самого начала разговора я прощупывал его артефакты. Цепь с амулетом на шее давала плотную стену. Это была работа хорошего мастера, уровень так пятый. Браслет на руке добавлял второй контур, создавая магический купол.

Дорогие игрушки.

Арсен уверен, что я сижу рядом с ним как слепой.

Но пока мы говорили о мотоцикле, я убедился, что эта защита не рассчитана на противостояние инквизитору, который умеет работать тонко. Я просачивался сквозь неё, как вода сквозь песок, по миллиметру. Медленно. Без спешки. Пусть его артефакты думают, что всё спокойно.

Вскоре начали доноситься обрывки мыслей Арсена:

«…артефакт работает, молодец, не зря пять тысяч отдал за амулет… вот это позор… с этих двоих придурков теперь точно шкуру спущу, чтобы другим неповадно было… главное, артефакты проверил, хороши… инквизитор и не видит, что у меня в голове…»

К моменту, когда бандит согласился на запчасти, я уже пробил защиту насквозь. Читал его как открытую книгу.

Арсен сидел довольный, уверенный, что его артефакты сработали. Внутренне успокоился, расслабился.

Я ждал.

Когда он закончил фразу про коробки и уже собрался вставать, я нанёс удар.

Мысленный голос прозвучал прямо в его сознании. Он был холодный, чёткий, безжалостный: «Пацанов не трогай. Теперь ты мой должник. А Инквизиция всегда приходит за своим».

Арсен вздрогнул так, будто его ударили током. Резко обернулся на охрану: те стояли в отдалении, не смотрели в нашу сторону. Он схватился за артефакт на шее и тут же отпустил: горячий. Браслет тоже нагрелся, заставив мужчину дёрнуть рукой.

Глаза округлились.

— Как… это? — хрипло выдохнул он.

Я же спокойно смотрел на тёмную воду Фонтанки. По реке неспешно проплывал речной трамвайчик, с палубы доносилась музыка. Хороший вечер. Тёплый.

Потом перевёл взгляд на Арсена. Медленно улыбнулся одними уголками губ.

— Красивые безделушки. Ювелир хороший попался. Сколько заплатили? Пять за один и три за другой?

Арсен лишь молча глотал воздух. Его лицо стремительно бледнело, приобретая нездоровый землистый оттенок.

Я кивнул на цепь:

— За такие деньги вам обязаны были объяснить, что эта бижутерия спасёт от случайного мага-недоучки или любопытного соседа. Наверное, может ещё и от уличного шулера с амулетом спасти, — сделал паузу. — Но не от инквизитора, который три минуты назад уже видел все ваши планы на вечер.

Арсен широко открыл рот.

— Закройте, — тихо сказал я. — Вы же умный человек. Незачем.

Он закрыл. Сидел, держась за цепь, и переваривал.

— Спасибо, что заехали, — я не спеша встал. — Завтра жду коробки. И не забудьте насчёт пацанов.

— Понял… — еле выдавил Арсен.

Я пошёл к двери:

— Охране привет. И дедов с удочками больше не трогайте, они тут каждый день, привыкли. Да и нехорошо стариков обижать.

И зашёл внутрь.

В прихожей меня уже ждали.

Красин стоял у лестницы, держа в руке сигнальную кнопку.

— Всё нормально? — спросил он.

— Нормально. Завтра утром привезут запчасти.

Он помолчал. Потом не выдержал:

— Их там было… я считал. Десять человек.

— Одиннадцать, если считать водителя мотоцикла.

— И вы вот так… чай пьёте?

— Я уже выпил, пока ждал. Виктор Степанович, идите книгу дочитывайте и ложитесь спать. Всё закончилось.

Он хмыкнул.

Утром после завтрака музыкант со скепсисом спросил:

— А запчасти-то привезут?

— Привезут.

— Откуда такая уверенность?

Я посмотрел на него. Подбирал слова секунду.

И в этот момент в дверь позвонили.

Коротко, неуверенно. Один звонок. Пауза. Ещё один, совсем короткий.

Я поднял брови.

Красин посмотрел на дверь, потом на меня, потом снова на дверь. Медленно попятился к лестнице.

— Ну я, пожалуй, пойду книгу почитаю, — сообщил он. — Не буду мешать.

И тихо направился в комнату.

На пороге стояли двое подростков. Пацаны лет пятнадцати-шестнадцати, тощие, бледные, в дешёвых куртках. У одного на щеке свежий порез, у второго разбита губа.

В руках держали большие картонные коробки.

Молчали. Переминались с ноги на ногу.

Потом тот, что с порезом, выдавил:

— Господин… Мы… это… принесли, что осталось. Там ещё рама есть, но мы её через час доставим, её везти надо, она тяжёлая.

Я жестом показал занести в гараж.

— Чай будете?

Пацаны офигели. Переглянулись.

— Чай? — переспросил порезанный.

— Чай, — подтвердил я. — Заодно и поговорим, поднимайтесь за мной.

На кухне я поставил чайник, достал пирожки, оставшиеся после ужина, сушки. Парни сидели на краешках стульев, как воробьи на проводе. Спины прямые, руки на коленях, взгляды боязливые, бегают по обстановке.

Я смотрел на них, пока закипал чайник.

Читать их мысли не понадобилось. Всё и так было написано на лицах, словно в учебнике. Карась смотрел в стол и пальцами перебирал край куртки, правый нижний, протёртый почти насквозь. Второй косился на дверь, будто прикидывал расстояние.

Боятся.

— Ешьте, — сказал я, придвигая тарелку. — И не дёргайтесь так. Я не кусаюсь.

Они взяли по пирожку, жевали без аппетита.

— Я знаю, что вы это сделали из-за сестры.

Карась вздрогнул, пирожок выпал, но он поймал угощение и замер.

— Мы не хотели… — начал мямлить с перебитой губой. — Мы не думали, что это ваш… Мы вернём…

— Я вас прощаю.

Парень замолчал, уставившись на меня и не веря.

— Прощаете? — переспросил с порезом. — Не сдадите полиции?

— Не сдам, — я отхлебнул чай. — Но вы мне будете должны маленькую услугу.

Они с испугом переглянулись.

— Что надо делать? — спросил с порезом.

Я достал блокнот, вырвал листок, на котором ещё вчера записал приметы «скандинава». Приписал карандашом: «Курит сигареты „Karjala“. Финские, тонкие, с золотой полоской».

Протянул листок.

— Этот тип крутится возле моего дома. Нужно узнать: с кем встречается, куда ходит. Аккуратно, не выдавая себя. Просто последить.

Парень с порезом взял листок, прочитал, кивнул.

— Сделаем.

— И ещё, — я посмотрел на них. — Это Арсен вас так?

Они опустили глаза. Молчание само по себе было ответом.

— Когда увидите его людей, передайте, что я разочарован.

Проводил пацанов до двери. Идя от меня в сторону Невского, они заметили Санька с удочкой на парапете, кивнули, он ответил тем же.

Когда они скрылись, я поманил подростка.

— Да, дядя Игорь!

— Сань, ты знаешь, где живут эти двое?

— Карась с Тарасом? Где-то на Литейном.

— Узнай мне точный адрес. И пригляди за домом, пока я на работе.

Я протянул пятёрку. Санёк расплылся в улыбке:

— Сделаю!

Когда отвёз музыканта в Александринку, решил немного свернуть