момент было не до того, но чуть позже я поняла, что всего за одну ночь парень успел неожиданно повзрослеть. Он больше не казался наивным ребенком. Теперь, когда его девушка и наверняка родители были мертвы, а на голову свалилась я, раненый подросток-убийца, Тимофей изо всех сил старался быть взрослым за нас обоих. Будто мы с ним поменялись ролями.

Тимофей поменял мне повязки. Время шло. Если раньше мне было жарко, то теперь стало до дрожи холодно, несмотря на прекрасную погоду. Зубы застучали, кожа покрылась мурашками, и Тимофей, выудив из сумки мою теплую кофту, осторожно накинул ее на меня.

Солнце, успев вдоволь покрасоваться в зените, начало клониться к западу. Мы сидели у дороги уже достаточно долго, и Тимофей, достав из рюкзака несколько свертков, предложил перекусить. Мне совсем не хотелось есть, хотя в последний раз я ела вчера днем, да и то не слишком много – поклевала что-то на помолвке и забросила в рот несколько ягод малины. Однако я знала, что есть нужно обязательно. Только так удастся побороть слабость и хоть немного ускорить процесс выздоровления. Мне нужны были силы, чтобы выжить, – а выжить хотелось как никогда. Так всегда бывает, когда смерть ходит за тобой по пятам. Я заставила себя проглотить несколько кусочков пищи, не почувствовав ее вкуса и даже не обратив внимания, что именно это было.

После еды я привалилась к дереву в полусне, продолжая корить себя за слабость и бесполезность, а Тимофей снова начал ходить из стороны в сторону. Проехало еще две машины. Одна даже не сигналила, будто не заметила Тимофея, парень едва успел отскочить. Вторая остановилась, но, когда Тимофей сказал водителю, что у нас нет денег, тоже уехал. Парень стал ходить быстрее, то и дело раздраженно поглядывая на дорогу. Он нервничал. У меня же на нервы даже не было сил.

Близился вечер. Видимо, Тимофей устал, потому что в какой-то момент просто опустился на землю рядом со мной. Лицо у парня помрачнело, будто в чистый светлый ручеек кто-то вылил баночку чернил. Я хотела сказать что-нибудь успокаивающее или подбадривающее, но в голове царила пустота. С каждым часом пребывания здесь вероятность, что кто-нибудь из колдунов все же отправится искать нас, возрастала, тогда как надежда покинуть несчастную трассу стремительно падала.

Непривычный грохот, куда более громкий, чем от мотора легкового автомобиля, разорвал вечернюю тишину и заставил нас с Тимофеем вздрогнуть. Резкий звук разбудил меня, а следом за сонным удивлением пришли бодрость и страх.

– Что это? Колдуны? – непривычно растерянно спросила я.

Парень выглядел не менее пораженным.

– Нет, – медленно ответил он. – По-моему, это…

Вместо продолжения Тимофей поднялся и подбежал к дороге. Затем повернулся ко мне. Очевидно, у него появилось какое-то предчувствие, а может, просто отчаянная надежда, потому что он почти радостно крикнул:

– Это машина! Грузовик!

Если до этого Тимофей махал автомобилям так, будто от этого зависела его жизнь, то теперь он размахивал руками с таким усердием, словно на него полагался весь мир.

В сказках обычно все случается на третий раз. С третьего раза старик у Пушкина ловит золотую рыбку, на третий раз Иван Царевич похищает не коня или Жар-птицу, а Василису Премудрую, мою волшебную тезку. Вот только мы не в сказке, а в реальном мире. Три раза немощной девице Василисе да доброму молодцу Тимофею попадались легковые машины, и они не хотели подбирать их. А на четвертый появилась машина не простая, а грузовая. И случилось чудо – она остановилась. Впрочем, может быть, никакое это не чудо, а просто водитель побоялся сбить Тимофея, поскольку в этот раз он, совсем отчаявшись, не убегал, сколько бы ему ни сигналили.

Окно маленькой по сравнению с прицепом грузовой кабины опустилось, и из него выглянул мужчина средних лет, лысый, красный и в огромной серой футболке. Почему-то от таких всегда исходит энергия уюта и безопасности. Если они не пьяные, конечно, но тот мужчина пьян не был.

– Ты чего, мальчик? – басом крикнул он Тимофею. – Жизнь не дорога, раз под колеса прыгаешь?

Обрадованный тем, что с ним наконец заговорили, так еще и про деньги не спрашивают, Тимофей подбежал к кабине. Он бы, наверное, повис на ней, если бы та не была такой огромной.

– Пожалуйста, – взмолился парень, – пожалуйста, только не уезжайте! Это очень важно!

– А ты шины-то мне не проколешь, разбойник? – сварливо, но явно не опасаясь на самом деле, спросил мужчина. – Что ты тут вообще делаешь посреди леса? Что у тебя такого важного?

Тимофей затараторил, боясь, что и этот водитель в итоге уедет без нас.

– Там девушка, она тяжело ранена! Ожоги очень сильные, температура! Я ее не донесу до города, а ей нужна помощь! Пожалуйста, пожалуйста, довезите нас!

Издалека я не могла видеть реакцию мужчины, но почему-то мне показалось, что он задумался.

– Девушка, говоришь? Ну и где она, твоя раненая?

– Да вон, вон! Пожалуйста, ей очень нужна помощь!

Тимофей махнул рукой в мою сторону, и я снова мысленно прокляла себя за то, что не могу ни крикнуть, ни тоже как-то помахать. Я могла только сидеть и ждать, когда нашу с парнем участь решит совершенно посторонний человек.

– Не мельтеши перед глазами! – все так же с добродушной строгостью прикрикнул водитель. – Ну-ка, дай я выйду и гляну.

И он действительно открыл дверь, выпрыгнул из высокой кабины и направился туда, куда указал ему Тимофей. Парень пошел следом, не отрывая от него полных надежды глаз. Думаю, я в тот момент смотрела на мужчину так же. Остановился он в паре метров от меня, и я слабо улыбнулась, надеясь завоевать этим его расположение. Я была готова плюнуть на свою гордость и растоптать ее, встать на колени, только бы уговорить водителя забрать нас с Тимофеем с дороги, которая находилась так близко от полубезумных фанатиков-колдунов.

Когда мимо нас проезжала одна из машин, я не удержалась и попыталась подняться. Тогда тонкие корочки, которыми покрылись было ожоги, порвались, и мои раны на руках снова начали кровоточить. Тимофей так и не успел снова поменять повязки, а может, у него просто уже не было на это сил. Но в нынешней ситуации это было скорее плюсом. Мужчина, рассматривая мое бледное лицо и грязную порванную одежду, проговорил:

– Ты смотри, действительно раненая! Руки все в крови… Это ж какие черти, девочка, тебя занесли в такие дали и вот такую оставили? Небось бандиты какие-нибудь?

Перед глазами промелькнуло спокойное лицо старейшины, когда он говорил о ритуале, кровожадный взгляд