прямо в этом кабинете. Не зря они когда-то сошлись, пусть и своеобразными путями, но каждый стал достойным противником.

Вот только Николай даже сквозь холодный ток ярости и гнева ощущает биение звеньев якоря. Возможно, когда-то Шорохов и хотел, чтобы один уничтожил другого и выжил сильнейший, но просчитался: Николай с Кириллом так и остались друзьями.

Одиночество – слабость и тьма без просвета, без крови на двоих, пролитой над костром среди полночных теней леса и скрипа деревьев.

За миг до того, как Николай втащил бы Шорохову, дверь кабинета распахивается, и в проеме появляется Варя с подносом в руках, успевшая сменить вечерний наряд на простую юбку и блузку.

– Кофе, как вы и просили. Игорь Евгеньевич, я же правильно помню – горячий шоколад с перцем? Яков звонил. Приедет через полчаса. Аманда тоже в пути с теми документами, которые вы просили. Ночь будет долгой, да?

Варю явно не смущают трое мужчин-стражей на грани взрыва и рычащий пёс, она спокойно ставит поднос на стол между ними троими, раздвигая дощечки для свободного пространства.

– Летучка через десять минут, не опоздайте!

Когда за ней закрывается дверь, все трое опускаются на стулья и разбирают чашки с ароматным паром. Некоторое время молчат, каждый в своих не самых светлых мыслях. Наконец, Кирилл нарушает повисшую тишину:

– Но чего хочет Григорьев сейчас? Почему он закапывается не в мир теней, а атакует Москву? И как сюда вписываются исследования с магией крови?

– Именно это я и пытался выяснить последние два года, и не только. Не удалось ничего найти, все следы подчищены. Что до Москвы… он хочет показать, как слабы стражи-сухри. И что мы ни с чем не справляемся. Он что-то затевает сейчас, раз вылез так показательно и ярко.

– Ваши запоздавшие откровения очень кстати, конечно. Мы всё ещё топчемся на месте. Что дальше?

Шорохов с явным раздражением ставит чашку на поднос и барабанит пальцами по набалдашнику трости. По окнам начинает стучать тихий ночной дождь, и Николай чувствует накатившую волной усталость. Он хочет выйти сейчас под холодные струи и впитывать их в себя, смывать липкое ощущение смертей и жизней, разрушенных в угоду призрачному сладострастию власти и неведомой силы.

Он – страж и не может себя представить никем другим, но лучше бы закрыть напрочь мир теней от всех жаждущих знаний.

Николай вдруг вцепляется руками в стол и чувствует, как его ведёт, а кровь будто бурлит жаром огня. Перед глазами мелькают яркие пятна и разноцветный хоровод бликов, во рту – металлический привкус.

Силуэты вокруг вытягиваются и плывут. Он видит, как из глаз Кирилла, с его плеч, рук и груди стекают густые тёмные чернила, а каждое движение оставляет в воздухе чёрную дымку.

Пёс низко рычит, один бок гниёт, и сквозь плоть и копошащихся червей видны изогнутые белые кости, шерсть слиплась от крови, а с клыков капает ядовитая слюна. Сам Шорохов – калека с обрубком ноги, а из-за плеч скалятся тени тысячью острых игл-зубов.

– Коля! Что с тобой?

Голоса растягиваются и теряются, и Николай закрывает глаза. Он слушает не взволнованные крики, а тихий и оттого безмятежный стук дождя по окнам кабинета. В его шорохе прячутся воспоминания о тысяче осенних ночей с запахом глинтвейна, огоньками свечей и смехом в чьём-то доме.

Когда он открывает глаза, то первым делом видит Кирилла, который стучит ящичками шкафа в поисках эликсира, который прописали лекари. Не слушает возражений и быстро болтает в узкой высокой колбе смесь. Он никогда не любил алхимию и зельеварение, но знает наизусть все рецепты, которые выписывают Николаю.

Никаких чернил, гниющей плоти или теней.

А Шорохов выглядит на удивление обеспокоенным. Поднимается со стула и шагает по кабинету без всякой трости, хромая. Коротко уточняет:

– Что произошло?

– Это похоже на то, что было сегодня в мире теней. Глюки с кошмарами. Я в порядке.

– Ты себя со стороны видел? – едва ли не хором говорят Кирилл с Шороховым.

Николай сдерживает нервный смешок и прячет улыбку за глотком эликсира, раздираемый противоречивыми эмоциями. Ему ещё тяжело осознать, что так много случилось из-за гордыни и прошлых обид двух стражей, которые что-то не поделили. Шорохов никогда не признавал слабости, а Олег поддался тени, не смог ей противостоять и вряд ли оправдал ожидания.

Всё дело в людях и их предрассудках, как любит говорить Саша.

Но сейчас, глядя на то, как Шорохов обеспокоенно мечется по кабинету, явно размышляя про все события, Николай понимает, что он не просто так появился в клубе. И только когда нагрянул сам маг-тень. Когда обоих его учеников раскидали, как щенят, и зажали в тиски.

– Игорь Евгеньевич, а вы что-то знаете о магии крови?

– Не так много. Ею когда-то интересовался Олег, но забросил. Слишком сложная и опасная штука, которая требует непростых ритуалов и отдачи от самого мага. Это было ему не по зубам.

Телефоны у всех троих взрываются оповещениями – Варя настойчива и дотошна. Да и тянуть нет смысла. Сидя в четырёх стенах, они много не надумают. И все трое по очереди покидают кабинет. А следом за ними семенит чёрный пёс.

* * *

Ночь заканчивается, когда на улицах гаснут фонари, а из окрестных лавочек разносятся ароматы свежей горячей выпечки. Николай чувствует себя выжатым, как лимон, но спать на удивление не хочется. Он стоит у перил набережной, одной ногой упираясь в кованые завитушки, и наблюдает за сероватым тусклым небом. Дождя уже нет, но от холодного ветра хочется плотнее закутаться в тёплое шерстяное пальто и обмотаться шарфом.

Стражи едва не устроили бунт, когда Яков заявил, что он теперь усиливает патрули боевых милинов и вводит ограничения на возможности сухри.

Но Николай спокойно заметил, что от этого теней меньше не станет. Что бы ни затевал маг-тень в своей полуразрушенной башне, которая вот-вот падёт, – он близок к этому. И раз Григорьев так хочет доказать, как никчёмны стражи, и затеять очередную битву, то они сами уйдут с улиц.

Кажется, такое решение удивило даже Якова. Как и всех рядом с Николаем.

– Не думайте, что вы останетесь без присмотра, – усмехнулся Николай. – Разве не этого вам хотелось? Мы испаримся на несколько дней. Никаких патрулей – по крайней мере, в городе. Знаете, как говорится? Уйди в тени – стань стражем. У Олега не будет врага, с которым он хочет сражаться.

Кирилл, который молчаливо сидел рядом, тихо шепнул:

– Ты уверен, что об этом не узнает Соня?

– Конечно, узнает. Вот и посмотрим, что они