А значит — пришло время для Тёмного Жреца!

Я вошёл, громовым голосом возвещая:

— Здесь Тёмный Жрец, слуги смерти!

Глава 22

Можно было обойтись и без этой театральной пафосности. Не оповещать криком о своем появлении врагов, которых собрался убивать, например. Я бы выиграл секунду, не меньше. И точно успел убить одного из них до того, как они поняли, что происходит.

Еще можно было пустить первой Гончую. Даже если бы она не смогла справиться с колдунами — приняла бы на себя первый удар.

Но были причины действовать именно так, а не иначе. Искры перестали поступать и мне срочно был нужен новый эгрегор. А адская псина в кадре не лучшим образом скажется на на репутации.

Они среагировали быстро. Трое мужчин и одна женщина повернули головы на мой голос резко, будто тростниковые змеи. Еще один молодой человек вообще никакого беспокойства не проявил — он уже лежал без сознания, обнаженный, прибитый к полу четырьмя черными кинжалами через лодыжки и кисти. Однако, живой. Ритуал явно не был завершен, а стало быть домен — не создан.

Канский, кстати, из всей этой скульптурной группы выглядел самым растерянным. Похоже он все же не был инициированным жрецом, как я думал раньше, или в целом являлся трусом. Единственный из всех ахеронцев, он подался назад, думая не о защите, а о спасении.

В то время, как остальные сразу бросились в атаку. Не раздумывая, не тратя время на вопросы и выяснения обстоятельств моего здесь появления. Двое физически крепких молодых парня, выхватили из-под разрисованных белыми символами черных балахонов, в которые успели облачиться, короткие костяные жезлы, и наставили их на меня.

Что за магия в них скрывалась, я проверять не стал. Опередил их самое большое на удар сердца. Всадил в лицо первому «копье» и одновременно с этим выкрикнул слово-активатор.

— Маатхотеп!

Да, я завязал пробуждение памяти Влады Мешковой на свое имя — его некроманты точно знать не могли. И женщина не сплоховала. При появлении опасности, она сунула руку в дамскую сумочку, извлекая короткий, совершенно несерьезного вида, пистолет. И уже тянула руку с ним в моем направлении. Но когда услышала крик, без раздумий перевела его на второго жреца и выстрелила тому прямо в затылок. Сразу после этого закричала, будто от невыносимой боли, и рухнула на пол без чувств.

Откат это был или плата за попытку вырваться из лабиринта собственного сознания — не знаю. С техниками ментального контроля ахеронцев мне до сих пор знакомиться не приходилась. Но, надеюсь, выживет. Впрочем, если нет, свою роль она уже сыграла.

В сознании в обширной гостиной с камином, возле которого и происходило жертвоприношение, остались только я и Канский. И еще Кирилл, фиксирующий все это на камеру моего смартфона. С сосредоточенным, даже деловым лицом, я это боковым зрением фиксировал.

— Ты предпочтешь сражаться и умереть, Канский, или сдашься в плен? — поигрывая плетью Дагона спросил я, оскалившись. Натурально оскалившись — он ведь видел вместо моего лица голый череп.

Вместе, активированное боевое заклинание и иллюзорная обманка сработали идеально. Стажер юридической фирмы торопливо поднял руки над головой и рухнул на колени.

— Не убивайте! Пожалуйста, не убивайте! — горячо зашептал он. — Это ошибка! Меня заставили!

И тогда я понял, что ошибся. Мне не нужна была помощь Пта, чтобы понять — оставшийся в живых ахеронец врет. Легко и непринужденно. Привычно, я бы сказал. Встречаются такие люди, которые лгут так же естественно, как дышат. И порой делают это тогда, когда и смысла во вранье никакого нет. А уж когда нужно!..

Лучше сотни изобличающих слов стало короткое движение кистью. Жгут темной воды ударил в ламинат в ладони от ноги Канского, оставив после себя глубокую борозду с запекшимися, будто от высокой температуры, краями. Юрист-стажер отшатнулся.

— Все что есть в карманах — на пол, — произнес я после этого, выразительно покачивая плетью. — Вот так, хорошо. Задние тоже. И внутренние. Все, прекратить съемку.

Последнюю фразу я адресовал уже Кириллу. Киллер смотрел на учиненную мной бойню с профессиональным интересом. Но телефон выключил и сразу убрал в карман. Вместо него в руках сразу же появился тот самый пистолет, на ствол которого мужчина тут же начал прикручивать глушитель.

— Ты ведь не ахеронец, верно? — уточнил я, приближаясь к пленнику. — Обычный человек из фирмы? Чем они тебя купили?

— Кто? — молодой человек сделал большие удивленные глаза, но серебристо-серая насмешка в их глубине, а главное — быстрый толчок черно-фиолетовой ауры, который он тут же скрыл, выдала его с головой.

— Значит, все же возрожденный, — удовлетворенно кивнул я, старая уловка на обратном отрицании сработала, как всегда, идеально. Человек, которому сообщают о снятии подозрений, всегда расслабляется.

Канский тоже понял, что прокололся, и ощерился. Мне показалось, что он сейчас на меня с голыми руками бросится.

— С-стигиец, — прошипел он, презрительно.

Голос я узнал. Звучал он совершенно иначе, чем во сне Влады, но там вообще-то глотки трех кадавров в унисон ревели. Но интонации были теми самыми. Высокомерные, властные и немного безумные.

— Почему драться не стал? — спросил я.

Мне в самом деле было интересно. У жреца был шанс, и неплохой. Вмешайся он в схватку, я бы мог не успеть. Точно не успел бы.

— Хотел посмотреть, кто тут пытается нам помешать, — усмехнулся Канский.

Злая эта улыбка окончательно изменила лицо смазливого личика стажера. Сквозь славянские черты лица проступил характерные приметы опытного и жестокого хищника. Почти такие же, как у меня, разве что только с отчетливой печатью безумия.

— Посмотрел? И что с этим делать будешь? Я тебе скажу — умрешь сразу после допроса. А отвечать мне ты станешь, даже не сомневайся.

Вместо ответа ахеронец расхохотался. Натурально, закинул лицо к потолку и заржал. Будто я что-то смешное сказал.

— Недоучка из Черного Круга! — наконец снизошел он до объяснений, но голос его сочился не весельем, а ледяным презрением. Так говорил бы и я, если бы снизошел до разговора с самым жалким и бесполезным из своих слуг. — Раб Дагона, как ты думаешь, на чем держится вся ваша хваленая стигийская магия? Она лишь наследие нашего могущества, частично утраченная, частично выхолощенная. Веками я наблюдал, как вы, словно дикари, пытаетесь применять ахеронские формулы призыва, жертвуя жизнями, нащупывая путь во Тьме.