случае отделается штрафом, а в худшем — получит сутки и будет подметать улицы столицы. Клавдию Матвеевну прекрасно знали в райотделе и очень уважали. Ее неоднократно приглашали для выступления перед милиционерами, и она рассказывала, как воевала в фронтовой разведке.

Этот воскресный день выдался спокойным — каникулы. Студенты потихоньку возвращались в общежитие, готовясь к будущим занятиям, но основной поток их ожидался позже. Лишний день-два отдыха будущие медики ценили. Вахтер больше скучала за своим столом, поэтому мгновенно разглядела через окно, как недалеко от входа в здание остановилась красивая вишневая машина. Кого-то привезли? Автомобилей у проживавших здесь студентов не имелось, о чем Клавдия Матвеевна прекрасно знала. Но из машины вышел офицер, закрыл ее, после чего решительно направился в общежитие. Кто это?

Пока нечаянный посетитель шел к ее столу, Клавдия Матвеевна его прекрасно разглядела — молод, красив, подтянут, в новой повседневной форме, в начищенных до блеска сапогах. На погонах — по три маленьких звездочки с одним просветом. Старший лейтенант. Но что более всего удивило Клавдию Матвеевну, так это орден и медаль на кителе. Медаль ей была незнакома, а вот орден — «Звездочка», который был и у нее самой. Где заработал, ведь страна-то не воюет? Разве что в Афганистане… Она невольно ощутила симпатию к незнакомцу.

— Здравствуйте, — сказал ей офицер и улыбнулся. — Я к Таисии Гринкевич.

— А вы кем ей будете? — не удержалась от вопроса Клавдия Матвеевна.

— Знакомый. Хотел увидеться.

— Таиса пока что не приехала, — развела руками бывшая разведчица. — Возможно, будет завтра. Вы заходите.

— Я завтра утром уезжаю…

Он очень огорчился, что было заметно по его лицу.

— Надолго уезжаете?

— До ноября включительно.

— И далеко?

— В Брагин. Наш батальон стоит у карантинной зоны.

— Там, где монстры? — проявила осведомленность Клавдия Матвеевна.

— Ага, — ответил старший лейтенант. — Мы их гоняем потихоньку. Там, к слову, познакомился с Таисой — к бабушке приехала. Договорились повидаться в Минске, но краткосрочный отпуск мне дали в августе, поэтому не получилось. Придется ждать до ноября, когда закончатся сборы.

Он развел руками.

— Так вы не кадровый? — спросила Клавдия Матвеевна.

— Старший лейтенант запаса. Корреспондент «Советской Белоруссии».

— А я ее читаю. Как вас зовут?

— Сергей Скворцов.

— Вы минчанин?

— Не коренной, — он улыбнулся. — Сам из Шклова, приехал в Минск пять лет назад. Работал на заводе, учился на заочном в МГУ. Недавно получил квартиру, кооперативную…

Спустя примерно пять минут Клавдия Матвеевна узнала о Скворцове довольно много. Он, разумеется, не собирался откровенничать с вахтершей, но, если правильно задать вопросы… Расположить к себе, проявив доброжелательность и выказав внимание к собеседнику. Клавдия Матвеевна этим искусством владела в совершенстве — учили хорошо. Разведка…

— Вот что, Сережа, — сказала в завершение беседы. — Оставьте ей записку, я передам. Черкните пару строк: мол, был, но не застал и сожалею. Увидимся позднее. Она обрадуется — не забыли.

— Пожалуй…

Он достал из сумки-планшета лист бумаги, ручку и, стоя, написал две строчки. Сложил, добавил сверху: «Таисии Гринкевич» и протянул вахтерше.

— Спасибо. До свидания.

Вахтерша проводила его взглядом. «Везет же некоторым, — подумала, наблюдая, как вишневая „восьмерка“ отъехала от входа. — Минчанин с собственной квартирой, да еще с машиной. Красивый, молодой и образованный. Вдобавок — хорошо воспитанный. В редакции работает… Все девки в общежитии обзавидуются. Хотя Гринкевич заслужила — девушка хорошая, не вертихвостка, как некоторые».

И надо ж было этому случиться: едва подумала, как та Гринкевич и явилась. С тяжелой сумкой переступила через порог общаги и поздоровалась с Клавдией Матвеевной.

— К тебе тут приезжали, — сказала ей в ответ вахтерша. — Записку вот оставили.

Таиса ее взяла, развернула и впилась взглядом в строчки. Затем рука ее беспомощно скользнула вниз с листком.

— Сережа приезжал… И не застал меня.

Глаза ее набухли влагой.

— Отставить сопли! — прикрикнула Клавдия Матвеевна. — Ты адрес его знаешь?

— Да. Он написал.

— Тогда иди к себе, переоденься и умойся, и поезжай к Сереже. Он только что уехал и будет дома.

— А вы откуда знаете?

— Сказал, что будет собираться. Ему ведь завтра возвращаться в часть.

Таиса дернулась, но вдруг остановилась и посмотрела на вахтершу.

— Клавдия Матвеевна, ведь это неприлично — явиться девушке незваной? К тому ж домой к мужчине.

— О, Господи! — вахтерша покачала головой. — Где вас такому учат? Какое неприлично? Он приезжал к тебе и не застал, а ты в ответ поехала к нему. Ты о другом подумай — такие парни на дороге не валяются. Красивый, образованный, культурный, своя квартира в Минске и машина. Все локти искусаешь, если упустишь. Так, быстренько пошла отсюда и привела себя в порядок! И чтобы через четверть часа была на остановке.

Таиса так и поступила. Ехать пришлось через вокзал — прямого транспорта от Казинца на Юго-Запад не имелось. Дорогой она сильно волновалась. Как поведет себя Сергей, увидев на пороге нежданную-негаданную визитершу? А вдруг он дома не один? Приехав к ней и застав, привел к себе подругу? Вот будет стыд! Парни бывают разные, она о нем почти что ничего не знает.

Вот так, переживая, она доехала до нужной остановки, где вышла и отыскала дом, указанный в его записке. Зашла в подъезд и поднялась по лестнице на второй этаж. Перед квартирой с нужным номером помедлила и, наконец, решившись, позвонила.

Дверь ей открыл Сергей — в спортивных брюках и футболке и тапочках на босу ногу. Увидав ее, застыл ошеломленно.

— Тая⁈.

— Я только что приехала из Гомеля, на вахте в общежитии мне отдали твою записку, — зачастила Таиса. — Мы разминулись всего на полчаса. Вот я решила…

— Ты умница и молодец! — он шагнул к ней и ласково обнял. — Ну, здравствуй, милая! Я тебе соскучился…

Спустя примерно полчаса они сидели за столом на кухне и ели из тарелок горячие пельмени. Других продуктов у Сергея не нашлось, а проголодались оба. Она не ощущала вкуса, да и какой он у полуфабриката из магазина? Это не еда, а корм. С домашними не сравнить. Таиса их лепила сотнями — и дома в Гомеле, и в общежитии. Те — пальчики оближешь! Но голод — лучшая приправа, поэтому оба энергично орудовали вилками, бросая рот разваренное тесто, облепившее кусочки серого