хвастаться рыбалкой на Днепре, рассказывая, как они прекрасно отдохнули. Теперь такое не проблема — у брата есть машина, и при желании они могут поехать куда хочешь — хоть в Крым на море. Она так и сказала за столом — болтушка. Семен Иванович же ощущал тревогу. На первый взгляд все замечательно — Сергей отменно служит, спас главу правительства страны, за это получил медаль и автомобиль без очереди. Еще он заработал кучу денег, что, к слову, настораживало: за что так много платят? Сам бухгалтер, Семен Иванович знал, что в СССР большие суммы, при этом честно заработанные, — редкость. Понятно, что Сергей не вор и не расхититель государственной собственности. Он честный, даже щепетильный по отношению к чужим деньгам. В долг если возьмет — вернет все до копеечки, даже отцу. К тому же, где он может красть? В редакции, на службе в армии? Смешно…

Внезапно Семен Иванович понял, что его встревожило. Сын очень изменился. Нет, не повзрослел — это произошло гораздо раньше. После смерти матери его Сережа, прежде веселый, беззаботный, взял на себя часть ноши ответственности за семью. Перевелся на заочное, пошел работать на завод и, как отец не отговаривал, обещая, что вытянет двоих, не подчинился. Тем самым снял с отца нагрузку. Тогда Семен Иванович осознал, что вырастил замечательного сына. Он и до этого гордился своим мальчиком. Нет, надо же, сам, в одиночку, отправился в Москву, где сдал экзамены в МГУ. Обычный парень из райцентра, но захотел — и поступил. Тогда Семен Иванович понял, что у Сергея есть воля и упорство. Последующие годы это подтвердили — Сергей стал корреспондентом «Советской Белоруссии». Пробился из рабочих, без блата и без помощи кого-нибудь из покровителей. И это в 25 лет! Сергей был увлечен своей профессией, и по приезду рассказывал о работе, коллегах и командировках.

Но в этот раз не проронил о них ни слова. Все из-за службы в армии? Сомнительно, ведь он на сборах временно. Сын словно отстранился от любимой журналистики, что выглядело странно. Еще в нем ощущалась мудрость, не свойственная в его возрасте. Ей обзаводятся на склоне лет, да и то не каждый. Сын больше слушал, чем рассказывал, а его суждения о ситуации в стране были точны и метки, что вызывало удивление. В затеянной властью перестройке многие не понимали, что происходит, и к чему она ведет. Сергей, похоже, видел и не испытывал иллюзий. К примеру, он посоветовал им с Катей не копить на черный день, а деньги тратить. Сказал, что они скоро обесценятся, поскольку цены вырастут. И вообще в дальнейшем будет плохо. Это настолько противоречило советской пропаганде, что Семен Иванович даже растерялся. Как человек неглупый, он прекрасно видел, что СССР идет куда-то не туда, но ему хотелось верить в лучшее. Сергей эту надежду обломал, к тому же было видно, что он знает больше, чем говорит.

А взять такое обстоятельство. В 26 лет сын имеет отдельную квартиру и машину — фантастика для его сверстников. Но этим он нисколько не гордится и не упивается успехом — ну, есть и есть, что необычно. Семен Иванович внезапно вспомнил, каким Сергей пришел после Афганистана. Нет, не потерянным, не оглушенным пережитым, как другие сверстники, служившие за Речкой, а собранным и твердым. Он словно знал, что делать, и к чему стремиться. Он ставил цель, и шел к ней прямо и упорно. Такими были многие фронтовики, среди которых Семен Иванович вырос. Его отец был партизаном, после освобождения Белоруссии был призван в армию и войну закончил в Венгрии. Получив тяжелое ранение, домой вернулся инвалидом и работал сторожем в колхозе. Человек не слишком образованный (четыре класса школы), он был находчивым и умным. К примеру, договорился о выплатах за орден Красной Звезды и медаль «За отвагу» на десять лет вперед.[3] На эти деньги он построил дом, а через полгода эти выплаты и отменили. Сергей весь в деда. Тот вырастил детей, дал им образование, жаль умер рано — война его догнала, шевельнув осколок, застрявший рядом с сердцем…

Семен Иванович понимал, что Сергей лукавит, говоря о монстрах в зоне. Дескать, умелому охотнику не опасны. Ага, поэтому им много платят и дают медали. Скажи кому-нибудь другому… Он встал и вышел из дому. Сегодня воскресенье, и единственная церковь в Шклове открыта. Он поставит свечку и попросит Бога, чтобы сохранил ему Сережу. Как делал, когда сын был в Афганистане…

[1] В 1987 году «восьмерку» в вишневый цвет еще не красили, но автору так захотелось.

[2] Четырехрядная магистраль М 4 Минск-Могилев появится только в 21-м веке.

[3] Фронтовикам за ордена платили. Так, суммарно за орден Красной Звезды и медаль «За отвагу» — 25 рублей ежемесячно. За 10 лет — 3000 рублей. На эти деньги в сельской местности в то время можно было купить лес на сруб для дома. С 1 января 1948 года выплаты за награды отменили.

Глава 14

14. Лямур, тужур и все такое

В Минск Сергей приехал после полудня. Он мог не торопиться, но специально выехал пораньше, поскольку было дело. Август кончался, и теплилась надежда, что Таиса вернулась в общежитие. Можно было списаться с девушкой и договориться о встрече в Минске, но ее гомельского адреса у Сергея не имелось — только минский. Домашний Тая почему-то ему не сообщила, наверно, посчитала лишним. Он ведь в Гомель не поедет…

Дома Сергей перекусил, помылся в душе и переоделся в форму — с наградами, конечно. Хотелось появиться перед девушкой во всей красе. Сел в свою «восьмерку» и порулил на улицу Казинца, как значилось в написанной девичьим почерком записке. Нужный дом он отыскал не сразу — тот оказался во дворах, но люди подсказали. Припарковав автомобиль у здания из белого кирпича, Сергей закрыл машину и отправился к входу…

Клавдия Матвеевна работала вахтером в общежитии уже семнадцать лет. Прекрасно знала все уловки живущих в нем студентов и студенток, а также каждого из них в лицо. Для бывшей фронтовой разведчицы с фотографической памятью — совсем не трудно. В ее дежурство посторонний не мог проникнуть в общежитие, нарушив правила, тем более, остаться на ночь. Нет документов — не проходишь, явился пьяным — прочь отсюда! Затеешь спор с вахтером — звонок в милицию, а та приедет быстро. И нарушитель в лучшем