освободится от дадаистов, оно легко войдет в повседневный лексикон. Оно станет понятным и обыденным словом, происхождение которого учитывать вовсе не обязательно. Вот тогда и восторжествует дух Дада. Так говорил Тцара.

Тогда общество стало бы дадаистским, а дадаисты предоставили бы методы существования в нем. Дадаист «легко отпускает свою индивидуальность, как лассо, он судит по обстоятельствам, он смиряется с осознанием того, что мир включает в себя вообще-то и мусульман, и цвинглианцев, гимназистов (Sekundaner), анабаптистов, пацифистов и т. д. Разнообразие мира приветствуется им, но уже не удивляет его», – был убежден Хюльзенбек[410]. Мир, полный играющих в гольф мясников, жен, привезенных из Таиланда, агентов под прикрытием со своим садом-огородом, турецких мулл, уличных бродяг на мерседесах, анархистов с органически возделанными садами, коллекционирующих оружие налоговых инспекторов, как однажды описал его Энценсбергер: идеальный биотоп для гуттаперчевых женщин и мужчин. Но являются ли они тогда уже наемниками равнодушия или всё еще бунтарями индифферентности?

После веймарской панихиды Тцара по Дада Арп читает отрывок из своего «Облачного насоса»: «дадаисты сейчас повсюду но по сути они всего лишь замаскированные дефреггеры[411] / они подражают такту и цоканью языка „Облачного насоса“ / для них будет подготовлен ужасный дирижабль mene tekel / и домашний дадаистский оркестр / что-нибудь им протрубит».

Intermezzo без какого-либо продолжения

После второго побега в Аскону Хуго Балль объявляется в сентябре 1917 года в Берне, где начинает писать для газеты Freie Zeitung и знакомит Эрнста Блоха с Вальтером Беньямином, который приобретает детские рисунки Аннемари, дочери Хеннингс.

В 1919 году он оказывается вместе с Хюльзенбеком и Хаусманом на Дада-вечеринке в Берлине, которая его «несказанно радует». В 1922 году в Мюнхене его навещают Ханс Арп и Софи Тойбер и советуют ему собрать стихи, написанные в цюрихский период. Балль переезжает с Хеннингс в Агнуццо на озере Лугано. Он пишет «К критике немецкой интеллигенции», своего рода диалектику просвещения avant la lettre, цель которой – показать, как революционные идеи Томаса Мюнцера, Франца фон Баадера, Бакунина и Вильгельма Вейтлинга были подорваны Реформацией Лютера, идеализмом Гегеля и производной от нее марксистской философией. В 1922 году в Мюнхене он совершает свое главное исповедание: в книге «Византийское христианство» он выступает в защиту аскетического монашества, основываясь на трех легендах о святых. Он пишет биографию Германа Гессе, с которым подружился в Тичино.

Его перу принадлежат первые интерпретации работ Карла Шмитта, с которым он часто встречается в Лугано. Шмитт пытался отговорить Балля от доработки эссе «К критике немецкой интеллигенции» и публикует разгромную рецензию после выхода эссе в свет.

В 1920 году Джеймс Джойс пытается опровергнуть слухи, курсирующие в ирландских газетах, о том, что он создал дадаизм.

В том же году Хаусман, Хюльзенбек и Баадер гастролируют в Дрездене, Лейпциге и Праге с программой дадаизма, которая проверяет на прочность особую, сверхактуальную форму языка – их собственный язык. В своих выступлениях эти трое создают пастиш самих себя, предлагая чистую форму скандального перформанса. В репертуаре у них, конечно, есть несколько номеров из берлинского периода Дада, но лучше всего – дождаться, пока публика потеряет терпение, а затем отвечать на ее выпады, прибегая даже к рукоприкладству. Все стороны получили то, чего ожидали, включая бегство Баадера с их общей кассой.

Франц Юнг угоняет рыболовецкое судно и добирается на нем до Советского Союза, чтобы обсудить с Лениным идею присоединения Коммунистической рабочей партии Германии к Третьему интернационалу. Безуспешно.

В Бухаресте Марсель Янко вместе с Йоном Виня основывает журнал Contimporanul, а со своим братом – архитектурное бюро.

В 1920 году Хюльзенбек приступает к самоисторизации и пишет книгу «До дадаизма». Однако она станет чем-то большим, нежели история дадаизма, написанная Хюльзенбеком.

Арп и Тойбер много путешествуют. В 1922 году они знакомятся в Мюнхене с супругами Хеннингс и Балль, а в 1923 году на острове Рюген – с Хёх и Швиттерсом: «Как бы Вам понравилось с фантастическим Мерцем, который ревел свои звуковые стихи морю, как морское чудовище, и носился по лесу в поисках грибов, обнаруживая великую революцию, начало романа Франца Мюллера „Проволочная весна“ (Drahtfrühling), над которым Арп работал в соавторстве?», – пишет Софи Тойбер подруге.

В 1923 году во время представления в Париже пьесы Тцара «Газовое сердце» Бретон врывается на сцену и ломает своей тростью руку премьеру.

В 1926 году Арп и Тойбер вместе с Тео ван Дусбургом реконструируют и оформляют культурный центр Aubette в Страсбурге.

Тристан Тцара заказывает Адольфу Лоосу строительство виллы в Париже для себя и жены Греты Кнудсо, в ход идет ее наследство.

После распада берлинского движения Дада Хаусман и Швиттерс начинают сотрудничать, оба публикуются в журнале Дусбурга Mécano и организуют вечер «Мерц и Антидада» в Праге. Скандала нет, а успех оглушительный. Хаусман рад, что Швиттерс по-прежнему продолжает варьировать его «fmsbwtözäu», но его раздражает, что Швиттерс, создав «Прасонату» (см. с. 272–273), тем самым, как считает Хаусман, придал фонетическому анархизму классическую форму.

В 1922 году Хаусман и Ханна Хёх расстаются.

Книга, в которой Хуго Балль намеревался исследовать взаимосвязь психоанализа и экзорцизма, остается незавершенной, поскольку Балль умирает в 1927 году от рака желудка.

В 1930 году Хаусман пишет Яну Чихольду, который занимался набором текста «Прасонаты» Швиттерса для печатной версии в Мерц-выпуске, жалуясь на то, что Чихольд в своей книге «Новая типографика» не включил его в число главных сооснователей Дада и изобретателей фотомонтажа.

В 1930 году Баадер, утверждая, что он есть истинный Христос, прибывает на самолете фирмы Lufthansa на тюрингский конгресс призраков Христа.

В 1931 году выходят мемуары Хеннингс «Путь Хуго Балля к Богу», и это не последние ее мемуары.

В январе 1933 года Георг Грос эмигрирует в Америку. В апреле 1933 года он отговаривает Хюльзенбека от переезда в Америку, считая, что Хюльзенбек слишком чувствителен для struggle for life[412] и слишком мало известен, чтобы закрепиться там как писатель.

Хаусман эмигрирует в 1933 году и в итоге поселяется в Лиможе на юго-западе Франции. Тцара в 1934 году вступает в Ассоциацию революционных писателей и художников. Он поддерживает республиканцев в Гражданской войне в Испании.

В эссе 1935 года «Произведение искусства в эпоху его технической воспроизводимости» Вальтер Беньямин пишет, что одна из важных задач искусства – «порождение потребности, для полного удовлетворения которой время еще не пришло»[413], и включает в это определение дадаизм.

В 1936–1937 годах в Музее современного искусства в Нью-Йорке проходит выставка фантастического искусства, дадаизма и сюрреализма. Поскольку предисловие к каталогу