и трещал, но держал. Юрий Михайлович очень чётко чувствовал его пределы и явно щадил меня.

— Только вот в бою не стоят спокойно друг напротив друга, — проворчал я, плохо следя за своими словами от усталости, — дать попасть в свой щит — первый шаг к поражению! — Для меня это были основы.

Постоянное перемещение. Использование рельефа местности. Даже на инвалидной коляске я не стоял на месте, удивляя противников. Не зря она у меня была вся исписана рунами. Чего только на ней не было. И руна облегчения, и защитный контур, и ускорение. Движением руки я практически мгновенно мог переместиться на пару метров, сбивая прицел и заставляя врага изумлённо озираться.

«Растерянный враг — это хорошо. Всегда используй внезапность, постарайся удивить противника. Напади с неожиданной стороны, когда он меньше всего ждёт», — так меня учил Ильдар, и это работало.

— Ты прав, — согласился со мной Лунёв, — но это правда опытных бойцов, а этому сброду надо сначала научиться хотя бы не падать от испуга, когда в них летит огненный шар.

К моему удивлению, Юрий Михайлович отнёсся ко мне и к моим словам весьма благосклонно. В его тоне даже ощущалось уважение. Видно, не зря я потратил энергию, разламывая столб. Но, как говорится, инициатива всегда имеет инициатора.

— Тренируйся. Физика у тебя так себе. Перед новым годом сразимся с тобой полноценно. Проведём показательное выступление, — ухмыльнулся Лунёв, — а пока назначаю тебя своим помощником. Во вторник и четверг у меня занятия со вторым классом. Будешь мне помогать.

— Мне бы самому потренироваться, — попытался возразить я, напомнив его же слова сказанные чуть раньше.

— Вот и потренируешься заодно, когда будешь следить за этими оболтусами, чтобы не поубивали друг друга. Научишься мгновенно ставить щит. Ведь если кто покалечится, это будет твоя ответственность.

— Вообще-то, я оплачивал школу и должен учиться, а не выполнять чужую работу.

— Неправильный ответ! Ты должен сказать: «Так точно»! И вытянуться по струнке, — он посмотрел на меня суровым взглядом, обещая в случае моего непослушания все возможные кары.

Некоторое время я молчал, раздумывая, стоит ли идти на конфликт. Правда была на моей стороне, но, с другой стороны, это будет интересный опыт.

— Так точно! — рявкнул я в итоге, выпучив глаза.

— Хм… — Лунёв подошёл ко мне совсем близко, — что заставило тебя переменить решение? Я видел, что у тебя не было желания… — сказал он спокойным и даже доверительным тоном. Чувствую, Юрий Михайлович хороший командир. Опытный. Отлично понимающий людей.

— Решил, что это может быть интересным, и в чём-то полезным, — честно сознался я в ответ.

— Достойно, — кивнул он и рявкнул:

— Все разошлись!

Мы недружной толпой отправились в раздевалку, в которой тут же стало тесно. Большинство учеников сильно устало. Здесь были не только чистые боевики, но и целители. К некоторым из них выстроилась настоящая очередь из учеников. Кто-то подвернул ногу, кто-то потянул мышцу.

— Тяжело, — плюхнулся рядом со мной на скамейку княжич Виктор, — да и ты странный. Хорошо, что я не вызвал тебя на дуэль, — заявил он.

— Были такие суицидальные мысли? — усмехнулся я в ответ.

— Конечно. Думал, на кулаках ты силён, но вот магическую дуэль настоящему княжичу точно проиграешь! Откуда у простолюдина нормальный дар и учитель…

— Жаль, что не вызвал, — с сожалением вздохнул я, чем вызвал у княжича улыбку.

Глава 16

Глава 16

Автобус привёз нас в школу, и мы разошлись по своим классам. Разговоров по пути практически не было. Ученики приходили в себя. Многие пили чай из термосов, заедая бутербродами. Опытные.

Я слышал, как во время тренировки Лунёв не раз кричал: «Вы отсюда будете уползать!» Его слова не разошлись с делом.

Уверен, что подобный метод обучения бойцов весьма действенен. И физическая, и магическая нагрузка до изнеможения. Только вот подобные занятия хороши для учеников второго класса. У них других уроков почти нет, так что, вернувшись на занятия, им не придётся ворочать мозгами, а вот у меня опять математика.

— Ничего себе ты замученный, — поприветствовал меня Саня, когда я зашёл в класс.

— Хорошо, что мы не прошли отбор, — согласился с ним Борис.

— Как ты? — Рядом со мной приземлилась Полина.

— Нормально, пообедаю и приду в себя.

Девушка по-прежнему на меня обижалась. Точнее, обижалась она на Серкха, который подстраивал ей мелкие неприятности одну за другой. Правда, после моей просьбы он пообещал придержать коней, но Полина ещё не отошла от пережитого и старалась со мной не разговаривать, считая почему-то именно меня главным виновником её бед.

Как я и думал, к концу уроков я уже был полностью в норме. Меня не так просто утомить, особенно с учётом руны регенерации, нанесённой на моё тело.

Дождался Адика в кафе, и мы с ним отправились пешком в спортивный клуб.

Место оказалось совсем рядом. Минут пять от школы.

Спортивный клуб расположился в ничем не примечательном административном здании. Зайдя внутрь через отдельную дверь, над которой висела весьма скромная вывеска, мы оказались в небольшой комнате.

— На тренировку? Первый раз у нас? — поинтересовался молодой парень, ровесник Адика.

— Да, вчера звонил, записывался.

Парень сверился с записями и кивнул на одну из дверей:

— Переодевайтесь. Выход в зал из раздевалки. Оплата после первой тренировки, — выдав информацию, он уткнулся в телефон.

Быстро переодевшись, мы вышли в зал.

— Неплохо, — прокомментировал я увиденное. Зал был достаточно большим. В одном углу расположились спортивные тренажёры. Другой конец зала был отведён под боевые тренировки. Здесь висело несколько груш, и был очерчен круг с мягким на вид покрытием. Скорее всего, для борьбы.

Людей в зале практически не было. Несколько человек тягали железо. Мы с Адиком начали разминаться.

Вскоре к нам подошёл мужчина в кимоно.

— Евгений Михайлович, — представился он, оценивающе осматривая нас, — главный тренер.

Он был в возрасте, но крепок. Полностью лысая голова поблёскивала в свете ламп. Судя по выправке, из бывших военных. Ростом особо не выделялся, но я всем своим нутром ощущал исходящую от него опасность. Не ту опасность, что идёт от уличного бойца, а настоящую, смертельную, исходящую от человека, не только не раз самолично стоявшего на грани, но и отправившего за эту саму грань немало людей.