– как бы хорошо она ни относилась к друзьям Кирилла, постоянная толпа в одном доме утомляет, да и дом Кирилла ей нравится, и звёзды, которые видны в окнах его спальни. Но настаивать на этом смущается.

Ей приятно просто быть рядом с ним. Делить полусонные и туманные утра с дождями за окном после долгих ночей, ощущать мягкое тепло его прикосновений и дымок костра от чая в его кружке. Украдкой смотреть на мазок сажи между рёбер и на татуировку на запястье. Водить пальцами по его плечам.

В его объятиях хочется раствориться. А она всё ещё легко смущается от его взглядов и временами немного снисходительного тона.

Вот только сейчас Кристина понимает, что то ли его обостренное чувство опасности, то ли ответственности за других не позволяет рисковать. Как Кристина успела узнать, Кирилл считает, что его шрамов и работы стража хватит на двоих. Вот только чёрные паутинки отравленной крови просвечивают сквозь кожу рук и тянут какой-то тяжестью. А огонь тревожит и мучает чем дальше, тем больше.

Кристина отступать не собирается. Ловко перевернув лопаткой ярко-красные кружки помидор, Кристина уверенно добавляет:

– Я поговорю с Николаем.

– С чего бы?

– Думаю, он сможет понять.

– Значит, ты его совсем не знаешь, – она оборачивается и, кажется, впервые видит очень мрачный взгляд Кирилла. – Он никогда не пойдёт на такой риск.

– Кирилл, пойми, пожалуйста, – она разбивает яйца и тянется за тёркой для сыра, только бы не видеть этот тяжёлый взгляд. – Я… устала. И мне страшно.

– Из-за кошмаров?

Он подходит со спины, обнимает, и так хочется раствориться в тепле этих прикосновений! Но Кристина качает головой:

– Я вижу теней, когда иду по коридорам Академии. А иногда иду на лекцию и понимаю, что мысли… плывут. Будто кто-то заводит не туда. И во снах я задыхаюсь.

Кристина едва не шепчет последние слова. Она не хочет показывать слабость перед Кириллом. Не хочет навязывать свои проблемы. Мама всегда говорила, что, если запутался, надо всего-то увидеть в клубке кончик ниточки и медленно раскручивать. Сейчас Кристина и чувствует себя вот таким клубочком, сплетенным из огня, воды, воздуха и теней. Слишком много ниточек, эмоций и мыслей. Она теряется сама в себе и не может поймать выскальзывающий кончик.

Возможно, всё это время после смерти мамы она пыталась сбежать от себя и из дома, где стало тихо и пусто. Сначала в лавку, которую они с Лизой воскресили, когда даже отец хотел продать и уйти работать в Бюро, потом в Академию – к новым знаниям, свободе и тайнам магии.

Кристина отчаянно боялась одиночества, но хотела найти кого-то не в родительском доме среди треска пластинок дедушки или сухих финансовых отчётов отца, а там, где перешептывается сама магия.

И она легко последовала за тем, кто одним осенним днём ворвался в её жизнь искрами, табачным дымом и полным хаосом.

Закончив с яичницей, она оборачивается, чтобы посмотреть на Кирилла, и голова едва не кружится от этого яркого взгляда, уже утратившего мрачность. Сейчас Кирилл смотрит, скорее, с тревогой:

– Ты же не думаешь, что должна справляться с этим сама?

– А что делаешь ты сам? Ты же один отправился за Сашей. И в печать полез тоже один. Но сейчас дай мне помочь вам. Лучше будет, если вас арестуют?

– Кого арестуют? – На кухню влетает Сюзанна в джинсовых шортах и просторной сине-белой тунике, с любопытством заглядывает на сковородку.

Она несёт себя легко и безмятежно, едва ли не мечтательно.

– Никого, – с неохотой отвечает Кирилл.

Кристина невольно смотрит на собственные руки – вены ноют, а лекари что в Академии, что в Службе не могут помочь. Слишком много теней. Медленная едкая отрава под кожей, как разрушающая постепенно само тело, так и влияющая на восприятие действительности. И пылающий огонь в костях.

Кажется, только теперь до Кристины в полной мере доходит осознание – те ребята мертвы, а бедная Анна – с искорёженным лицом и живыми кошмарами.

Отвлёкшись от завтрака, Кристина проходит к столу, на котором ещё разложены травы, масла, ножны с кинжалом, и опускается на стул. От мысли о еде к горлу подкатывает тошнота. Она спрашивает:

– Кирилл, сколько прожили Хлоя и Влад после экспериментов?

– Зачем ты спрашиваешь?

– Потому что я хочу знать, сколько времени у меня осталось.

– С тобой такого не произойдёт. Мы найдём выход.

Его упрямство почти заразительно. Прежде чем Кристина успевает резонно возразить, на кухне появляются остальные. Лиза выглядит неприлично довольной, футболка подвязана под грудью. Лиза забирается с ногами на широкий подоконник, к тёплому пледу.

Уже одетый в форму и с влажными волосами – видимо, после душа, – Николай молча отнимает пачку растворимого кофе у Саши, который только достаёт ту из шкафа, и вместо неё достаёт баночку с зёрнами, просит дать турку и специи. Сюзанна ставит на стол тарелки, а яичницу – на деревянную доску в центре. Кирилл уговаривает хоть немного поесть, и Кристина всё-таки соглашается, а он сам возвращается к своему утреннему ритуалу. В его движениях – тот профессионализм, который приходит только с годами горького опыта, после тяжёлых ночей на работе и моментов, когда ничего не получается.

Решившись, Кристина рассказывает всем о своём плане. Конечно, первой возмущается Лиза:

– Сестрёнка, ты не прифигела случаем? Да они же!..

– А что ты предлагаешь? – почти с отчаянием в голосе спрашивает Кристина. – Они хоть смогут помочь! По крайней мере, попробуют.

– Да только хуже будет! Ты об этом не думала? Надо найти того, кто это сделал. Пусть вытаскивает теней обратно.

– А мне что делать? Просто сидеть и ждать? Зато я смогу посмотреть изнутри на то, что у них творится.

– Тогда тебе нужны пути отхода, – вдруг замечает Николай. – Так, чтобы мы тебя вытащили.

– Печати, – предлагает Саша. – Я составлю такую схему, чтобы можно было пройти сразу не в мир теней, а… да хоть к нам домой!

– Лучше в Службу.

– Или так, да.

– О, а знаете что? – Лиза выпрямляется и принимает от Николая чашку с кофе. – Саша, как действует печать? Это же в любом случае магия?

– Конечно, это как чертёж на ткани мира, в который вплетена одна из стихий. Или обе.

– А знаете, что мы, Кристрены, круто умеем делать? Помещать заклинания в кварцы и кристаллы. Неприметный амулет, вон, у меня все руки в них. Но магией от них не тянет.

– Звучит как план, – Николай кивает. – Давайте ещё раз.

И когда утренняя темень сменяется на сероватые сумерки начала дня, а Николай задумчиво заваривает третью порцию кофе в