провинции. Было видно, что губернатор города старается и работает над его благоустройством, но работы ему предстояло еще много. Хотя центральные улицы успели и булыжником замостить, и даже масляное освещение сделать.

Мы остановились в полноценной гостинице. Двухэтажное здание, построенное в стиле «неоклассицизма», как с гордостью поведал нам портье. Комнаты благоустроенные по нынешним временам, есть даже собственная ванная и водопровод с клозетом. Не зря она называется «Столичная». В эту же гостиницу заселился и Николай Карлович со своими приближенными. А вот мужикам из труппы пришлось искать себе место на постой в ином здании.

К счастью, сегодня нас никуда не звали на прием. Георгий Витальевич же заявил, что мы задержимся здесь на сутки и послезавтра утром продолжим путь. Так что будет еще целый день, чтобы погулять по городу и познакомиться с его красотами. Сейчас же нас ждал сон на мягкой кровати, чему особенно радовались мои девушки. Одежду нам тоже пообещали выстирать и просушить, что было крайне полезно. Жаль, что бани при гостинице не было, я бы не отказался ее посетить.

Переодевшись в чистое нательное белье, я рухнул на кровать в ожидании, пока девушки наплескаются в ванне. В голове бродили вялые мысли — стоит ли мне и дальше пытаться выдавать себя за «композитора» и знакомить людей с творчеством из будущего, или выдать Краббе тот же «Гангут» напоследок и завершить на том свою «карьеру» сочинителя песен. Ответа не было, как и желания работать в этом направлении. Уж слишком сильно меня задела та практически равнодушная реакция на песню «Агаты Кристи». Как пыльным мешком по голове. Привык видать, что раньше все восторженно встречали, а ведь был уже первый «звоночек» — с песней «Пламя в наших глазах». Но я не придал ему значения.

— Ладно, — выдохнул я, — подумаю об этом завтра.

* * *

Царицын. Дом Михайловых

Арина дрожащими от волнения руками вскрывала письмо. Не простое, а от незнакомца. Девушка все же решилась последовать совету подруги и после их разговора нашла в губернской газете соответствующее объявление. Тогда же и рискнула первой написать фактически «в пустоту». Ведь неизвестно было, отзовется ли человек и не «потеряется» ли ответ, если его вперед Арины получит ее отец. Но вот — все вышло. И девушка испытывала непередаваемые чувства. Тут было и смущение, и азарт, и предвкушение, и страх, что ее ожидания не оправдаются.

Вскрыв конверт, Арина достала пару сложенных листов. Понюхала их, ощутив слабый запах табака. Очевидно, ее собеседник увлекался куревом. Не сказать, что Арине это понравилось, но и сильно морщиться вот так сразу она не стала. Убедившись, что дверь в ее спальню заперта, девушка села на кровать и принялась жадно читать строки. Вот тут уже ее ожидания вполне стали оправдываться. В объявлении кроме псевдонима и конечного адреса, куда писать, имени не указывалось. И сейчас мужчина не спешил его называть, представившись просто — Мишель, на французский манер. Да и само письмо было на этом языке, что позволяло девушке надеяться, что ее собеседник благородных кровей. Купцы и обычные горожане иностранные языки не любят. А вот в дворянской среде, особенно как слышала Арина в столице, только на французском и общаются. Даже дома меж собой, и первым языком изучают заграничный, от чего у многих столичных дворян присутствует легкий акцент, будто русский язык им не родной. Ну, то по слухам, сама-то Арина ни с кем из коренных жителей Петербурга не общалась.

В своем письме Мишель писал, что очарован мыслями Арины, которые она излагала в своем послании. Мужчина тоже был любителем чтения и с охотой поддержал желание девушки, робко высказанное на полях ее письма, воплотить некоторые литературные сцены в жизнь. В том числе весьма пикантного характера. А уж поэтические строки, которые написал Арине Мишель, вызвали бурю эмоций у девушки, заставляя ее уши пылать от смущения, а сердечко замирать от того, что она будто сама стала героиней одного из романов. В конце своего письма Мишель выразил надежду, что сможет увидеть Арину хотя бы на фотокарточке — желательно в каком-нибудь узнаваемом образе из известного произведения.

Арина на этом моменте тут же вспомнила про лежащую в доме мужа картину, написанную Романом Винокуровым. Возникло мимолетное желание отправить ее своему такому галантному и понимающему собеседнику. Но она сдержалась. Вместо этого Арина решила позвать фотографа и сделать ту самую фотокарточку, что просил Мишель. А образ пока взять какой-нибудь иной. Узнаваемый, но не столь… вызывающий. Все же она еще не разведена, вдруг эта переписка вскроется? Снова папа будет ругать, а иерей Симеон точно запретит ей второй раз выйти замуж.

— Да, лучше что-то менее… вызывающе выбрать, — протянула шепотом себе под нос Арина. — Вот только что?..

* * *

Поместье Уваровых

После возвращения домой Леонид Валерьевич долго думал над словами соседа. Что выбрать? Съездить в Дубовку в театр и начать искать Кристине партию там? Или рассмотреть всерьез Губина как потенциального зятя? Первый вариант был рисковым — потому что неизвестно, какие кандидаты еще свободны. Так-то мужчина знал большинство потенциальных женихов в их уезде. В округе уже меньше — сказывалось то, что не интересовался этим вопросом. Но имена знал. Вот только — что с тех имен? Уваров с другими родами общался мало, в основном на дворянских собраниях, которые проходят не так и часто. Представление общее о соседях такие встречи дают, но и только. И вполне может быть, что самые лучшие женихи уже сосватаны. Василий Емельянович же был гораздо более понятен. Уваров знал не только его хорошие качества, но и плохие. Этот дворянин был амбициозен, изворотлив, не гнушался темных делишек. Последнее Леониду Валерьевичу не нравилось, но ни разу тот не переходил некую черту, после которой ему в приличном обществе руки бы не подали. Одно плохо — в делах поместья Губин не разбирался. Из обедневшего рода, потерявшего свои земли за долги еще при отце Василия. Как бы сам молодой человек также по миру не пустил уже дом Уваровых. Но его хватка и то, как он из покойного князя Белова выбил себе деревеньку, Леониду Валерьевичу импонировало. А еще — должность у Губина хорошая. Да, вскоре будет переизбрание капитана-исправника и Губин может потерять свое место. Но для мужчины это был не принципиальный момент.

Так и не разобравшись, что лучше, Уваров позвал свою дочь на разговор.

Девушка послушно зашла уже через пять минут, тут же спросив — как