все резче и жестче. Он порыкивает мне в губы, целуя их. Поцелуй стал глубокий, наполненный страстью и нетерпением. Шейн имитирует своим языком тоже самое, что делает его член, создавая один ритм, соединяя их. Он хватает меня за ягодицу, приподнимая меня повыше, тем самым делая проникновения глубже, задевая что-то во мне, какую-то точку, от которой эти трения вызывают приятную дрожь и нарастающее удовольствие. И вот, пара мгновений, и я уже кричу под ним, сжимая и царапая его плечи, выгибаясь дугой, не в силах сдержать в себе тот оргазм, что накрывает меня с головой. Шейн рычит также громко, вогнав свой ствол так глубоко в меня, что, казалось, что глубже уже некуда. Я чувствую, как в меня изливается его горячее семя, немного обжигая изнутри. Но это вовсе не больно. Это как прикосновения его рук, которые навсегда оставили свой след на мне. Не снаружи, а внутри. Это его метка. И я ее приняла. Приятная нега расползается по всему моему телу, даря невероятное спокойствие и наслаждение. Но не успела я насладиться этим мгновением, как Шейн дергается и смотрит мне в лицо. – Прости! – резко подскакивает он на колени, вынимая себя из меня. – Блядь! – рявкает он в сердцах, становясь на пол и хватая себя за голову руками. – Что я наделал? – причитает он.

Мужчина напуган не по-детски. Я приподнимаюсь на локтях, ничерта не понимая. Он жалеет? Жалеет о том, что сделал? Что кончил в меня? Боится последствий?

- Шейн, что случилось? – спрашиваю у него.

Мужчина хватает меня под руки, стягивая с меня зеленую тряпицу, что все еще болтается на мне, и несет меня в душевую. Он включает воду и садится на пол, притягивая меня к себе и усаживая на свои колени, будто убаюкивая в коконе своих рук.

- Прости меня! – он гладит мои плечи, спину, попку и живот. – Прости!

- За что? – не понимаю я, широко улыбаясь, стараясь увидеть что-то.

- Я сделал это, кончил в тебя! Тебе больно? Болит где-нибудь? Говори! – требует он, вглядываясь в мое лицо, ища там признаки несуществующих страданий и мучений. Его испуганное выражение и то, что он несет несусветную чушь, кажутся просто нелепой шуткой. Потому что мне так хорошо, как никогда! И я смеюсь. Так громко, что не могу остановиться. А Шейн в ответ лишь недоуменно хмурит брови. Мужчина снова гладит меня по спине, крепко прижав меня в своей груди. – Прости меня! – все причитает он, видимо приняв мой истерический смех за признаки боли или симптомы куда пострашней. - Прости! – его голос дрожит, а лицо осунувшееся и кажется мрачнее тучи.

- Слушай, Шейн, это уже не смешно! – смотрю прямо на него, отодравшись от мускулистой груди. – Я в порядке, клянусь! – целую его в губы, пока теплые струйки воды бьют меня по спине. – У меня ничего не болит! – снова целую его, убеждая рейна в своих словах. – Ни капельки! – присасываюсь к его губам, словно пиявка. Целую его так крепко, горячо, стараясь передать ему всю свои чувства и эмоции, чтобы понял, что я не вру. Мужчина нехотя отрывается от моих губ, а я смотрю в его глаза, и снова вижу не ясный взор, а помутневшие радужки, наполненные желанием. Об этом говорит и то, что его дубина тыкается в мое бедро, налившись в полную силу. Я привстаю на коленях и поправляю его член, подстраивая его ко входу, и медленно сажусь на него.

- Анна, прошу, не нужно! Что ты… - но Шейн не успевает договорить, потому что я снова целую его губы, покусывая их, облизывая и снова целуя, разгоняя по венам желание. Что со мной? Отчего такая ненасытность? Обычно мне вообще ничего не хотелось, а тут не могу утолить бешеный голод!

Я начинаю двигаться на его члене, то поднимаясь, то резко опускаясь, продолжая целовать такие манящие губы рейна.

Как же приятно осознавать, что такой огромный и властный мужчина в моем распоряжении, полностью в моей власти, потому что я задаю темп и частоту движений, а он будто боится пошевелиться и сделать мне больно. От переизбытка чувств я поняла, что меня снова совсем скоро накроет. Я стала стонать громче и скакать на нем все чаще, прикусывая губы и утыкаясь рейну в плечо.

Так было ровно несколько минут до того момента, пока меня не схватили за грудь губами, прикусывая ее и целуя, а руки Шейна стали с силой сжимать мои ягодицы, посылая невероятные искры удовольствия. Это как разряды током, которые были и до этого от прикосновений, только теперь они ходили не по поверхности кожи, а проникали внутрь, все больше разжигая удовольствие. Рейн ускорил темп, двигаясь мне навстречу. Мой крик разорвал пространство вокруг, когда меня прожгли миллиарды искр оргазма от укуса в плечо, почувствовав, как во мне выстреливает семя Шейна. Обессиленная, я рухнула на его грудь, довольно улыбаясь, как кошка, наевшаяся сливок. И по-моему, я отключилась. Потому что снова окунулась во тьму. Но это была не тьма боли или отчаянья, это было нечто другое. И еще, я отчетливо помню, что в этот момент рейн стал чертыхаться и материться.

А они говорили, что ненавидят людей. Так откуда у них в арсенале имеются наши словечки? А? И почему Шейн так трепетно и заботливо относится ко мне? До него так не делал никто, даже муж. А тут просто наг, солдафон, которого я знаю меньше месяца. Но в нем столько нежности, что я нисколько не жалею о случившемся. Пусть даже если это больше не повторится, я буду помнить эти мгновения всегда.

И мне кажется, я люблю. Впервые в жизни. Больше жизни.

***

- Ты уверена? – слышу встревоженный голос Шейна.

- Вполне, командор! – а это уже отвечает уверенный женский голос… Шаисы? Я довольно потягиваюсь на кровати, вытянув руки вверх. - Кхм… - что-то невнятное произносит она, и я чувствую, как на моей груди поправляют одеяло. – Я ж говорила!

- Анна? – матрац прогибается, а Шейн нависает надо мной, целуя прямо в губы, облегчённо выдыхая.

- Вроде, да, - улыбаюсь ему в ответ, трогая ладонью его за лицо и чувствуя невероятное тепло. Мне просто был необходим контакт с ним, это придает мне сил. Нехотя открываю глаза и вижу осунувшееся лицо, которое улыбается