Свободна от всех и всего, никто не указывает, что делать. Никто не контролирует. Вот только это так надоело. Думала, это легко — захлопнуть двери перед теми, кто был дорог и важен, найти новых друзей и семью. Заменить одних на других. Неправ был тот человек, который говорил, что незаменимых людей нет. И прав был Пабло Пикассо, когда добавил, что есть неповторимые.

Те, кого мы любим, — они неповторимы для нас. Их нельзя заменить на кого-то еще. Никто не будет любить, заботиться, смешить своими шутками или согревать объятиями, как любимые.

Холодное стекло не может остудить пылающий лоб. Я так долго убегала, потом гналась за возможностями и новыми впечатлениями. И где я? Кто рядом со мной? Для чего я сохранила свободу и границы? С кем я могу поделиться мыслями, кому рассказать все, что со мной было? Свен и Карлос далеко. Габи слишком маленькая, и мне никак нельзя к ней приближаться, пока не будет схвачен племянничек Генри. Да и не могу я к ней приехать. Родители малышки всё еще находятся в коме, и хотя моей вины в этом нет, но я чувствую ответственность за случившееся с ними.

Быть одной — страшные слова, пропитанные горечью и одиночеством, делая невозможным дышать полной грудью.

Вот бы всё это исправить. Смешно и грустно одновременно. Была бы магия, и даже она не смогла бы мне помочь в этом вопросе и наполнить дом близкими.

Шум на первом этаже прервал мои размышления. И я этому была даже рада, несмотря на то, что внизу кто-то был. И не один. Гул, голоса, ругань, падающие предметы, причитания. На воров незваные гости были явно не похожи. Но кто тогда? Артефакт, который я так не вовремя забыла на первом этаже, глушит для безопасников все звуки. Случись что-нибудь, и никто не узнает, что мне нужна помощь. Значит, справлюсь сама.

Рука автоматически скользит по подлокотнику, и технологичное кресло тихо разворачивается и направляется на первый этаж. Вторая рука находит пистолет, припрятанный в кресле.

Может, это компания укуренных или пьяных подростков, которые позарились на пустой дом в надежде чем-нибудь поживиться?

Почти бесшумно кресло двигается вниз. У первого этажа я слышу знакомые голоса:

— Тише.

— Аккуратней!

— Зачем мы здесь?

— Он жив? Магистр Березкин жив?

Глава 22

Дневник. В смятении

Сказать, что я была удивлена, означало сильное преуменьшение моего состояния. В коридоре напряженно застыли пятеро магов. Точнее, один магистр и четверо студентов.

— Это как понимать? — рявкнула я. Быстро оценив ситуация, я поняла, что именно Лара перенесла их всех сюда. Вот только откуда и почему ко мне, а не в лечебницу или в магическую школу, где им точно окажут помощь?

В кухне и комнате на первом этаже, где были раньше студенты, был сделан ремонт за время моего отсутствия, а вот в коридоре — нет. Промашка. Именно она помогла Ларе телепортировать всех ко мне. Ведь ей для перемещения необходимо было видеть конечный пункт. А тут всё так изменилось после их посещения. Да и у Гали не было рисунков новой гостиной и кухни. Только коридор.

— Ему нужна помощь, — просипел Пётр, кивая в сторону Егора, который повис на плечах Бельского и Ветрова.

— Во что вы вляпались? — буркнула я, убирая пистолет.

— Чайкины. Старший.

— Макс, — поправила я Петра. — В лифт. И на третий этаж, там любая комната.

— Ближайшая, — хмыкнул Даня и потянул ребят за собой.

— И вы тоже, — приказала я близняшкам. — Дом на прослушке. И всё, что происходит в пяти метрах от меня, слышат все. — Лариса могла запросто свалиться в обморок от переутомления, вид у нее был крайне измотанный. А тащить-то ее некому будет. Потому пришлось делиться креслом. — Садись — и на третий. Только молча, — вставая, прошипела я.

— Но… — попыталась возразить девушка.

— На третий! — рявкнула я, толкая обессиленную гостью в кресло, после чего последовали легкие касания по подлокотнику и оно автоматически направилось в сторону лестницы. — Ты с ней. И молча, — приказала я Галине. Теперь надо было очень быстро разобраться, во что они все вляпались и что произошло с Егором. А еще забрать артефакт.

ВИНТАЖ — ОДИНОЧЕСТВО ЛЮБВИ

— То есть, вместо того чтобы обратиться к безопасникам, вы решили поиграть в шпионов?

Я злилась на ребят, на Егора, на Чайкиных, на всех. Эмоции клокотали во мне. В голове не укладывалось, как Егор мог позволить втянуть детей в такое опасное дело, это для меня было загадкой. Ведь их всех могли убить или покалечить. Чайкины отбитые на всю голову еще во время учебы были. А что с ними в тюрьме произошло, даже трудно представить. Егор, как же так? Вот проснется — спрошу и тумаков надаю. Лишь бы очнулся. Он всегда был осторожный и ответственный, или магистр так сильно изменился?

Отправив Галю присмотреть за сестрой, я вместе с ребятами занялась Егором. Уложив его на постель, Даня начал беглый магический осмотр магистра.

— Он нас отговаривал, — начал Пётр, — но мы его не послушали.

— И правильно сделали, — Даня вытер пот со лба, — они бы его в порошок стерли. Сейчас проверим и выясним, насколько всё серьезно.

— Лара заснула, — на пороге комнаты для гостей появилась Галя, подкатывая кресло.

— Это от перенапряжения. Ей надо отдохнуть и набраться сил.

То, как спокойно отреагировали ребята, а Галя вообще лишь кивнула, услышав мою реплику, зародило подозрение, что сведения Свена о близняшках неполные. Вполне возможно, что Камранова давно практикует телепортацию. Что еще мы о них не знаем?

— Почему вы отправились ко мне, а не в лечебницу или школу? Там лекари, да и Николай Константинович не дал бы вас в обиду. Но вместо этого вы заявились сюда.

Лишнее внимание со стороны безопасников мне было совершенно не нужно. Если к этому добавятся еще и гвардейцы, боюсь, что второй раз их творческий союз не переживу. Бала хватило. Владимир Ветров тогда в лечебнице скрывать не стал, что у меня была остановка сердца, после того как агент Бабичковкур снял все защитные и подпитывающие меня заклинания. И это с молчаливого согласия Виторио-Айгуша, которому не терпелось со мной пообщаться. Так что союз безопасников и гвардейцев мне противопоказан.

Ребята переглядывались друг с другом, будто