Он был молодым парнем, скорее всего ужасов войны еще в полной мере не хлебнул. Бой, это одно, а вот разбой и сотворение всяческих непотребств с мирными жителями, совсем иное. А я, имея приличный опыт, вполне понимал что два неполных десятка бойцов в разгуле диком могли сделать, при желании, с поселком в три-пять дворов. Они же здесь ради поживы, а не чтобы защищать и оберегать, как мы.

— Вперед. Веди. — Слова как — то сами вылетели, резко и холодно.

Он кивнул, нахмурился, указал направление.

— По основной дороге пол версты и еще столько же чуть на север. Там балка, овражек, по ней лучше обойти. Наших двое остались, следят, мы бы… — Он скривился. — Мы бы может и втроем, но решили доложить.

— Все верно, собрат. Поведешь нас.

Я тут же отправил вестового к основным силам с информацией. Все же мы шли самой передовой сотней воинства конной рати. Дальше впереди только разъезды и дозоры. А воинство знать должно что впереди и куда унеслась сотня и сам господарь.

Махнул рукой.

Коней с медленного шага почти сразу перевели в рысь, поспешали. Видно было, что парень нервничает, ярится. Но понимал он, сорвись в галоп и к хутору животные придут усталыми. А нам нужен яростный, резкий удар. Внезапный и смертоносный.

Пронеслись по тракту, свернули в месте довольно приметном, у развилки, которую отмечала покосившаяся, но довольно высокая пятница.

Вестовой почти сразу повел не по дороге, а по овражку, по изгибам местности.

— Там еще двое наших, следят. Тут ближе всего подойти… Мы сами хотели. — Повторял он уже сказанное. — Но… Но там коней больше десятка. Охрана вроде спит, но нас — то трое. И мы… — Он добавил это с невероятной гордостью — Мы же дозор. Вестовые. Глаза и уши воинства.

— Все верно сделал. — Подбодрил я его вновь.

Не стоило разъездам рисковать. Их задача сообщать основным силам, а там уже решение принято будет. К тому же войско вел я сам, лично. Уж кому, как не мне приказ отдать.

За перелеском показались засеянные поля. Колосилась рожь, подступала слева к краю той балки, по которой мы шли. А за ними небольшой, примыкающий к лесу, сад, несколько огородов, плетни местами завалившиеся и домишки. Я насчитал шесть.

Дымок тянул только из одной избушки. Все такой же, уже привычной мне, высокой, топящейся по-черному.

У околицы паслись кони. Действительно больше десятка. Вроде бы двенадцать.

— Вестовые там… Там следят за ними, господарь. — Дозорный махнул рукой, показывая дальше. — Но там подъем хуже. Там на конях…

А я видел уже, что так взволновало и разозлило паренька.

Повешенные, убитые, замученные из местных. Уверен, ни в чем неповинные люди, у которых отобрали последнее, а потом еще и сами жизни. Двое повешены на деревьях, отсюда сложно разобрать, но вроде женщины. Больно одежды длинные. И еще один человек растянут, словно на дыбе. На всеобщее обозрение вблизи колодца.

Сволочи!

В душе моей словно огонь полыхнул.

— Идем. — Процедил я. — Пару пленных оставить. На разговор.

Уверен, по моей интонации телохранители и бойцы сотни Якова, что были рядом, поняли, после разговора и допроса пленных не ждет ничего хорошего. И это верно. По законам военного времени со всеми вытекающими. А как еще можно относиться к военным преступникам? Они тут что, твари такие устроили?

Пару мгновений потратил. Раздал приказы и сам толкнул коня пятками.

Сотня моя, чуть потоптавшись на подъеме из овражка, вырвалась на простор, рванулась вперед. Часть огибала поселок слева, часть справа, а основная масса шла по центру. Я с трудом подавил желание рвануться первым, возглавить атаку и лично порешить парочку упырей, истязающих мирное население. Но все же решил, что риск не оправдан.

Справятся мои парни со всем этим, подготовят. А я уже поговорю.

Скрипнул злобно зубами.

— Абдулла, по сторонам смотри, а то вдруг в поле кто-то скрывается. — Проговорил я и не торопя своего скакуна, повел его вперед, вслед ушедшей к поселку полусотне.

Оставшиеся бойцы прикрывали меня. Мало ли. Вдруг какая-то засада. Вряд ли, но береженого бог бережет.

Сам осматривался, но больше вперед устремлял взор. Там творилось самое важное.

Видел как всадники, ушедшие вперед, ловко окружают поселение. Вражеские кони занервничали, зафыркали. Они почувствовали и увидели наше приближение быстрее, чем враги.

А вот и первый лиходей!

Среди стреноженных скакунов вскочил человек. Уставился, замер, засуетился. Расстояние было большим, но думалось мне, в глазах его сейчас ужас стоял. Проснулся, а тут такие гости.

— А! — Заорал он что есть мочи, буквально через миг. Видимо столько ему понадобилось, чтобы мозг поверил в увиденное и накативший страх позволил произнести хоть что-то.

Тревога. Но, в целом — то было уже поздно.

Рейтары мои легкие, кто с аркебузой наперевес, кто с саблей, были уже у околицы. Миг и ворвались в поселок. Вряд ли кто-то из разбойников будет готов оказать хоть какое-то сопротивление. Да и запереться в домах идея глупая. Они же не знают, что жечь строения мы не планируем.

Кто-то выбежал из дома, метнулся к лесу. Еще кто-то схватил копье. Они оказывались на улице, выкатывались, выпрыгивали полуголые, в исподнем, подпоясанные только перевязями с оружием. Пытались хоть как-то организовать сопротивление. Понимали — их не простят, не пощадят. Инстинктивно чувствовали это, а помирать явно не хотели. Убегать, вот реальный план, но вокруг уже были мои люди.

Грохнуло несколько выстрелов.

Клубы дыма потянулись к небу, слегка заволокли дворы.

Но, все же до крепкого боя этому налету было далеко. Когда мы неспешно подъехали к околице, все уже было кончено. Их кони захвачены, стоят подергиваются, рядом гарцуют мои бойцы. Трое разбойничков стоят на коленях у колодца. Как раз там, где был привязан, растянут человек. Его снимали мои люди. На улице гарцуют рейтары, врываются в дома, проверяют не спрятался ли кто из врагов.

Хлопнул выстрел, еще один. В саду слышался звон стали и крики. Но почти сразу все стихло.

Подъехал, встретил оставшиеся при мне силы, Афанасий Крюков. Лицо его было мрачным. Привстал в стременах, поклонился. Начал доклад. Говорил холодно.

— Двенадцать человек, господарь. Трое вот здесь. — Кивнул в сторону жмущихся друг к другу испуганных пленников. — Еще девять убиты. Местные… — Он скривился. — Наши все… Потерь нет, но здесь… — Он собрался, подобрал слова. — Здесь в поселке все мертвы.

Я смотрел на него и видел, как холодная ярость пылает в глазах этого молодого служилого человека.

— Убиты?

— Замучены. — Скрипнул он.

Я спешился. Говорить, в целом, было не