в комнату и предложил товарищу встретиться в гостиной, после того как он проведает пациента.

В прихожую вновь просочилась высокая нескладная фигура в длиннополом пальто. Снять шляпу и размотать шарф, закрывающий лицо, Эрик, разумеется, не счел нужным.

– Я полагаю, обед на сегодня не запланирован? –  спросил он деловым тоном. –  В Париже я нередко забывал о хлебе насущном, имея цели более возвышенные, нежели стремление набить брюхо. Однако теперь я работаю на свежем, если так можно выразиться, воздухе, к тому же климат Лондона весьма странный. Он будит нечеловеческий аппетит.

– Отнюдь, –  качнул головой адвокат. –  Игорь был очень любезен и приготовил чудесное рагу. Ступайте и воздайте должное его искусству.

Бывший Призрак Оперы с интересом покосился в сторону кухни, откуда и впрямь доносился насыщенный аромат, против которого было трудно устоять, даже как следует отужинав перед этим. Разумеется, Эрик не заставил повторять приглашение дважды: по-хозяйски уверенно пристроив на вешалке пальто и шляпу и запихнув в карман шарф, он решительно направился к источнику соблазнительного запаха.

– Иногда наш французский гость поражает своей бесцеремонностью, –  пробормотал Джонатан, когда помощник по особым поручениям скрылся на кухне.

Рабочий день в вестминстерском полицейском управлении, где служил его давний знакомый, еще не окончился, поэтому, набросав записку в несколько строк, Джонатан отдал ее крутящемуся возле дома мальчишке. Посланнику следовало непременно дождаться ответа –  за скорость доставки посулили дополнительную премию, и мальчишка умчался с быстротой молнии.

Джонатан прикрыл за ним дверь и направился в гостиную.

– Одну минуту, друг мой! –  Профессор кивнул в сторону Игоря, сидящего рядом на стуле. Брегет с открытой крышкой громко тикал в руке врача, отсчитывая секунды, и пульс пациента бился в унисон.

Игорь с каменным лицом вытерпел процедуру, вежливо поблагодарил профессора, расправил манжет рубашки, наглухо застегнул сюртук и провел ладонью по лысой голове, как будто приглаживая несуществующую шевелюру.

– Я отправил послание одному знакомому в полиции, –  сказал Джонатан. –  Надеюсь, он поможет и поделится сведениями о самоубийстве этого химика…

– А у меня в ближайшие несколько дней нет лекций в университете, –  подхватил Ван Хельсинг. –  Я намерен провести свободное время с пользой и проштудировать дневники мистера Кэмпбелла. Смею надеяться, что пойму их содержание лучше вашего друга Джеффри.

– Вы считаете, что эта трагедия связана с похищением нашего подопечного графа? Я не вижу в этих случаях общего…

– Она явно связана с личностью мистера Дориана Грея, –  решительно ответил Ван Хельсинг. –  А нам сейчас нужно узнать как можно больше об этом человеке.

Дверь снова бесшумно отворилась.

– Собственно, –  сказал Эрик, –  у меня имеются некоторые сведения касательно мистера Грея.

– Вы уже отобедали? –  иронично поинтересовался Джонатан.

– Во имя экономии времени, к которой, в конечном счете, и сводится любая экономия, я не стал ждать, пока стол сервируют по всем правилам, –  отозвался француз, двигаясь к свободному креслу. Устроившись и убедившись, что все внимание приковано к нему, он с видимым удовольствием начал свой рассказ: –  Я продолжаю наблюдение за домом. Позавчера у меня возникли кое-какие подозрения, а сегодня они подтвердились. Мистер Грей испытывает затруднения с прислугой. Несколько горничных получили расчет. Им были даны хорошие рекомендации, выплачено жалование. Причины увольнения неясны. Насколько я понял из разговора привратника с младшим лакеем, агентство по найму прислуги должно прислать еще несколько новых горничных. Странно, что сложности только с женщинами…

Ван Хельсинг подался вперед.

– Вы не заметили ничего странного? Все горничные были здоровы, когда покидали дом мистера Грея?

Эрик слегка пожал плечами.

– Мне нечего ответить, сэр. Я не говорил с ними, но мне показалось, они были крайне бледны. Это все, что я могу сказать.

– Вы полагаете, –  сказал Джонатан, обращаясь к профессору, –  что они…

– …Они могли послужить пищей для графа. –  Ван Хельсинг снял очки, закрыл глаза и надавил пальцами на веки. Снова надев очки, он спросил у Игоря: –  Как часто вашему хозяину требуется кровь?

– Мастер Аурель питаться раз в несколько день, пить понемногу, –  ответил Игорь. –  Это лучше, чем делать один прием пищи и длинный перерыв. Мастер Аурель говорить, что любой уважающий себя юноша должен соблюдать диета, чтобы не быть с красным лицо, как тетушка Вероника.

– Очевидно, эта дама не знает меры, –  улыбнулся Ван Хельсинг. Судя по легкой тени, пробежавшей по лицу Игоря, он был прав. Джонатану показалось, что он слышит мысли профессора –  тому явно хотелось погрузиться в изучение загадочной физиологии носферату. Молодой адвокат почувствовал нечто вроде злорадства: пусть носферату и рассматривали профессора как обед, зато в свою очередь профессор ценил их так же, как подопытных мышей.

– Нам необходим свой человек в доме, –  протянул Эрик и задумался, уставившись в одну точку. Джонатан даже повернул голову, чтобы посмотреть, что же привлекло внимание их странного соседа. –  Думаю, я сумею проникнуть туда. Грей распорядился увеличить охрану особняка.

– Не вижу связи, –  покачал головой профессор.

– Он нанимает особых охранников. –  Маска, закрывавшая лицо, была бесстрастна, но в голосе отчетливо прозвучала усмешка. –  Охотников. Тех, кто не только не страшится сверхъестественного, но привык преследовать его с оружием и уничтожать. Некоторые из них уже прибыли, но он наймет и больше.

– И вы сумеете выдать себя за одного из этих… охотников? –  спросил Джонатан.

– Мне это уже удалось, –  снисходительно ответил Эрик. –  В прошлом, когда я странствовал по Европе, несколько раз доводилось иметь дело с подобными людьми. Мне знакомы их привычки, поэтому я легко убедил помощника Грея, к слову, премерзкого типа. Совсем несложно, всего-то показать свои умения да рассказать пару баек. Даже не пришлось упоминать предков, лично выслеживавших Жеводанского зверя, хотя, видит Всевышний, хотелось…

Несмотря на серьезность разговора, по лицам собравшихся пробежали улыбки.

– Я смогу попасть в особняк, –  повторил Эрик. –  Останется только одно: охотники не общаются с пленником, им даже запрещено заходить в крыло, где держат этого трансильванского графа. С ним встречаются лишь Грей, его помощник и… горничные. Если бы среди нас была дама…

– О, –  только и сказал Ван Хельсинг. Джонатан перевел взгляд на него. И вдруг понял. Действительно, если бы среди них была дама… Но, оборвал он себя, они джентльмены. По крайней мере, некоторые из присутствующих. Они не допустили бы, чтобы дама отправилась в дом Грея, особенно учитывая сопутствующие обстоятельства.

– Даже если бы она была, мы, разумеется, не стали бы подвергать ее опасности, –  эхом на его мысли сказал Ван Хельсинг и, снова сняв очки, задумчиво принялся грызть дужку.

– Во времена Шекспира, –  известный знаток театрального искусства Эрик поднял палец в излюбленной манере, –  женские роли, равно как и мужские, играли мужчины.

Он посмотрел на Джонатана, и тому стало неуютно