Я просто надеюсь, что оно того стоило. Надеюсь, я доверилась правильному человеку.

Я опускаюсь на пол и жду, когда мое преступление будет раскрыто.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬТРЕТЬЯ

Я сижу спиной к стене камеры, маленькое окошко отбрасывает лучи лунного света на тускло-серый пол. Закрыв глаза, я подтягиваю ноги выше и обхватываю их руками. Вейл не хочет срываться, если мы можем этому помешать, потому что это привлечет нежелательное внимание и значительно усложнит нашу работу, но время идет, и у нас заканчиваются варианты.

Джей, возможно, умирает прямо сейчас, мы нужны ему, но я не могу думать об этом.

Вместо этого мои мысли витают в других местах, и, прежде чем я успеваю опомниться, я открываю рот. Здесь только мы с Вейлом... И пьяница, но он не в счет. Поблизости нет даже полицейского, хотя я слышу, как кто-то храпит через открытую дверь в офис. Вейл слишком долго молчал, откинувшись на металлическую полку, которую они называют кроватью, и притворяясь спящим, но его тело слишком напряжено для этого.

Ему никогда не удастся обмануть меня.

— Ты знаешь, кто она? — Он вздрагивает от моего внезапного голоса, приоткрывает один глаз, чтобы встретиться со мной взглядом, прежде чем снова закрыть.

— Кто? — растерянно бормочет он.

— Куинн. — Я смотрю, как его рука сжимается в кулак на груди. — Ты знаешь, кто она?

— Кроме как волчица? — он бормочет, его сердитый тон говорит мне прекратить это, но я не могу. Я ненавижу лгать своему брату, и сейчас между нами слишком много секретов. Мне нужно это обсудить. Мне нужно понять. Я должен. Когда я выберусь отсюда, если мне суждено убить ее и всю ее семью, тогда мне нужно знать правду о том, почему он спас ее той ночью и когда эта наивная невинность превратилась в ненависть.

— Люсьен, о чем ты говоришь? — Он поворачивает голову, встречаясь со мной взглядом, в его голосе слышится раздражение.

Я мог бы пойти на попятную, я мог бы сказать "неважно", но я не могу. Мне нужно знать, что я за человек и что за человек мой брат. Мне нужно знать, почему я это делаю, потому что я больше ничего не знаю. Я действительно не знаю, и это пугает меня. Меня ужасает мысль, что я мог бы убивать людей - потому что они все-таки люди, независимо от того, насколько мы обманываем самих себя, - чтобы обезопасить моего брата.

Что, если я не смогу? Что, если он зашел слишком далеко, чтобы его спасать?

Что, если он всегда был таким?

Но нет, этот маленький мальчик спас волчицу. Я знаю, что он где-то там. Я видел это в его глазах, когда он действительно смотрел на нее. Мне нужно знать. Мне нужно, чтобы он понял, что здесь поставлено на карту, потому что речь идет не только о жизнях волков. Это также душа моего брата.

Может ли он охотиться на монстров, если это сделает его таковым?

Я не знаю, смогу ли я с этим жить.

Никому другому нет дела до нас, до него, кроме меня. Я бы отказался от самой своей жизни, от самой своей души, чтобы спасти моего брата.

— Я был там той ночью, когда ты отпустил ту маленькую девочку, когда ты спас ту маленькую девочку-волчицу от нашего отца. — Он медленно моргает, его челюсть сжимается. — Я не сказал ни слова. Я тоже ее увидел и отпустил. Ты знал, что это была Куинн?

Он не двигается, даже не дышит, прежде чем внезапно резко выпрямляется, его глаза темнеют и сердито смотрят на меня. — Ты лжешь, — шипит он.

— Нет, ты лжешь себе. Ты тоже это знаешь. Ты знаешь, что это она. Волк, которого ты спас, - Куинн. Ты спас маленькую девочку вопреки приказу, и эта девочка выросла в женщину. Женщину, которую мы взяли в плен. Женщину, которую мы пытали и ранили за то, что она родилась. Я не знаю, когда мы перестали спасать невинных, но, думаю, мы оба это знаем, так что ты знал? Скажи мне, Вейл, мне нужно знать. Ты знал, что Куинн и есть та девушка?

Он встает, подходит к решетке между нами и сжимает ее в кулаках, пристально глядя на меня. — Этого не может быть. Это совпадение...

— Ты лжешь себе, — бормочу я, глядя на него. — Она узнала тебя. Она знала, что это ты. Она не сбежала от этой правды, даже если ты сбежал. Мы говорили об этом. Она спасла меня, потому что ты спас ее, заплатив ее долг даже после того, как мы вырезали ее семью. Скажи мне, что ты не знал, Вейл. Скажи мне, что ты не знал, что девушка, которую ты спас, - это та, за кем ты охотишься, и что это не какая-то мелкая месть, чтобы исправить то, что ты натворил той ночью.

— Мне не следовало ее отпускать. — Он стискивает зубы. — Той ночью...

— Да, да, ты должен был. — Я стою, глядя на него сверху вниз. — Она была ребенком, невинным ребенком, таким же, как и мы. У всех нас были шрамы из-за той ночи, включая ее. Она была ребенком, Вейл. Просто ребенком. Не злым. Не монстром. Мы превратили ее в одного из них. Она, возможно, никогда бы не возненавидела нас, если бы не наш отец, и прежде чем ты начнешь защищать его, я согласен, что есть несколько хороших охотников и то, что мы делаем, важно, но скажи мне, что ты не видишь, как это было искажено. Некоторые охотятся просто ради удовольствия. Скажи мне, Вейл, эти волки заслуживают этого? Что они сделали? Что сделала Куинн? Я чертовски уверен, что не знаю, но я точно знаю, что это и вполовину не так плохо, как то, что мы сделали во имя справедливости и становления спасителями... во имя нашего дела .

— Это слова предателя, — бормочет он - это привычка, а не предупреждение.

— Возможно, — признаю я. — Но это то, что я чувствую. А ты нет? Разве ты не видел, как мы изменились за последние годы? Мы начинали как герои, спасая нашу расу от тех, кто хотел использовать нас как скот и корм для скота, но есть и злые люди,