не меняло в ее отношении к мужу. Как Господь судил, так и станем жить дальше. Ее оборотень выходил во многом человечней большинства прочих мужчин.

— Так почему же он…

— Лишь на своей земле, Кэт. Горы дают ему силу. А там Ирландия, там никак…

Что-то не складывалось тут в голове у Кэт, но сейчас разбираться она не стала. Не до того. Оборотень — и оборотень, так что ж. Будем спасать и оборотня.

— Люди готовы, Арчи? Мы должны уйти завтра, время дорого.

— Как я могу отпустить тебя? Да он мне голову оторвёт!

— Если ты промедлишь, если мы оба погибнем — некому будет и отрывать, не беспокойся об этом.

— Вместе пойдем, леди Кэт.

— Нет.

— Ты сейчас что сказала⁈

— Нет, Арчи! Что если он уже погиб? Что если я не вернусь? Ты — следующий Аргайл, ты должен остаться.

— На это есть Колин.

— Колин, прости, Господи, совсем безголовый, даже по сравнению с тобой. Отпусти, ну! У меня нет детей, мне здесь нечего терять… все моё — там, в Ирландии.

— Никогда не думал, что ты так любишь…

— Да что ты вообще знаешь о любви?

— Я люблю отца. Я хочу быть там вместе с тобой, я хочу защитить тебя.

— О… тогда… тогда дай мне его собак!

Мастер Арчи посмотрел на мачеху так, словно она затребовала сложить к ее ногам коронные драгоценности Шотландии:

— То есть, ты правда хочешь, чтоб он меня убил. Просто скажи, что еще в обиде на меня за давешнее, за прошлое — я пойму… Ты думаешь, если они подпускали тебя при отце, так ты с ними справишься? Что если два раза попала ножом по деревянному чурбаку, когда я учил тебя — так, всё, всесильна, во всеоружии?

— Женской кротостью и собачками, — усмехнулась мачеха, — можно добиться куда большего, нежели чем просто женской кротостью, мастер Аргайл. Если он погибнет, так и нам жить незачем — все пойдем, все ляжем в его курган, как бывало встарь, и женщина его, и собачки… не томи, Арчибальд, отпускай.

И назвала уже полным именем, как следующего в роду. Развернулась, шумя юбкой, двинулась вон из холла, из замка — к слишком памятной деревенской часовне за благословением на удачу. Где кровь ее лилась на плиты пола, там непременно снова услышат.

И без того бледный, смотрел ей вслед — и слезы стояли в его глазах.

Впрочем, довольно быстро те слезы просохли, а наследник обрел необходимое для планирования вылазки сволочное присутствие духа. Мастер Арчи, отпуская, торговался с мачехой в точности, как отец, как настоящий горец, за условия похода, на которые был согласен. С собой, помимо собак, выдал псаря, в которому те в Инверери привыкли — кормить и сажать на цепь, коли понадобится. И кроме собак и псаря — двадцать и полста клансменов, наказав жизнь графини Аргайл защищать любой ценой, повинуясь ей, как самому Аргайлу. Военным вождем с Кэтрин пошел Кривой Алпин. Сам, мол, про Ирландию придумал, сам от нее Аргайла и отковыряю обратно, раз он там залип. Алпин про Ирландию говорил, как про соседский амбар, где вождь случайно запил и потому домой добраться не в силах. Последними на борт галеры грузили белых собак. Кэтрин зашла на псарню, скормила каждому по несколько кусочков вяленой оленины.

— Поросятки, — сказала она чудовищам Аргайла, — мы идем его выручать. Тролль, надо, чтоб было тихо. Фрейя, девочка, ты умеешь молчать, я знаю. Мы вернем его домой во что бы то ни стало… но надо, чтоб вы меня слушались. Будете?

Фрейя только скосилась на нее и вредно вывалила язык. А Тролль наклонил башку и толкнулся лбом в ее руку, не сомневайся, мол. Позволили сосворить их и завести на галеру под навес.

Не так думала увидеть Мэлл в следующий раз дочь Мор Маклина, возвращающая к родным берегам. Зеленая громада Мэлла росла на горизонте, скоро будут видны башни Дуарта. Полгода прошло, а как круто, резко и больно поменялась вся ее жизнь. И Кэт отмахнулась от лютой скорби — нет, и с этим теперь некогда — вгляделась в изящные бока бирлинов у пристани. Там стояли «Чайка», «Старая треска», «Морриган», «Титания», «Мор Маклин»… ага, стало быть, батюшка изволит быть дома, раз одноименный ему бирлин на якоре.

И велела Алпину швартоваться.

— Леди Кэтрин, что ж, ты одна пойдешь?

Кэт по своей воле не взяла бы Кривого в военные вожди, да Арчи настоял, сказав, что тут опыт искупает хамство. Но этот-то еще и не доверял ей! Посмотрела на Кривого пристально, с прищуром:

— Так со мной пошли, коли не боишься у Гектора Мора в «бутылке» осесть. Я не возражаю против компании…

— Какая я тебе компания, женщина! Охрану возьми!

— А вот охрану давай, Алпин, охрана — дело хорошее. Мало ли что батюшка удумает. До ночи не вернусь — пали к чертовой матери «Мор Маклина» да уходи к нашим обратно, людей не трать, скажи, что я так велела. А там мастер Арчи уже придумает что-нибудь…

По роже Кривого было видно, что не уйдет, конечно, но фраза «пали» наполнила его явным восхищением.

Глава 57

Мэлл, Дуарт, октябрь 1545

В Дуарте всё было свое — и одновременно чужое. Только ступив на родной двор, Кэт ясно увидела, что стала окончательно взрослой, что чужая здесь, что дом ее теперь там, на другой стороне пролива Мэлл, в Аргайле. И как взрослая женщина, не как уезжавшая отсюда робкая невеста, вихрем крутанулась через двор в господские покои, к отцу. За ней мрачно топотала охрана из угрюмых Кемпбеллов — местные провожали их взглядами с холодком, но потом узнавали Кэтрин, менялись в лице в лучшую сторону и кланялись. Так они и ввалились к хозяину замка — одна и десятеро, оставленных ею у дверей.

Мор Маклин пребывал один, наблюдал пристань в окно и, когда вошла, обернулся, щурясь, вычленяя из толпы народа и общего образа женщины — чепец, юбка, плед в цветах Маклина — знакомые черты:

— Дочь? Одна ты или с супругом? А я-то смотрю, кто это причаливает на Мэлле с моим штандартом… Надо же, а молодой Даннивег хлестался отбить тебя у Аргайла… видать, не смог, коли сама прибыть изволила, графинюшка?

— Ты? — рявкнула Кэт. — Так это ты