смогла. Всё королевство ликует, празднуя, что фей больше нет. А ты говоришь, что хочешь служить ей?

Фей внимательно посмотрел на меня, его спокойствие не дрогнуло ни на мгновение.

— Нет, ты ошибаешься, — произнёс он тихо, но твёрдо. — Не фей больше нет, а Оливии. Её больше нет.

Я моргнул, не понимая, что он говорит.

— Что ты несёшь? Она… я видел… Я…

— Ты слеп, — продолжил фей, его голос был полон уверенности. — Оливии больше нет. На её месте другая. Та, что спасает. Я видел это сам, когда она спасла нас, когда устроила это представление для армии. Она пришла не убивать, а дать нам шанс. Я здесь, чтобы быть рядом с ней и помогать ей. Всем, чем могу.

Его слова повисли в воздухе, обжигая меня. Я хотел возразить, раскричаться, обвинить его во лжи, но не мог. Его взгляд был таким искренним, таким уверенным, что я почувствовал, как в моей голове зашевелилось что-то похожее на сомнение.

— Я вижу, почему ты не можешь рассмотреть истину, — тихо произнёс фей, и в его голосе звучало что-то странно обнадёживающее. — И могу помочь, если захочешь.

Я нахмурился, продолжая внимательно смотреть на него.

— Как? — осторожно спросил я.

— Просто моя магия, — ответил он. — Если хочешь.

— И что ты сделаешь? — в моих словах было больше подозрительности, чем хотелось.

— Позволю тебе увидеть истину. Так, как её увидел Вассо.

Я закусил губу, в голове клубились сомнения. Это ловушка? Но… ради чего? Он выглядел слишком искренним, чтобы быть частью какого-то коварного плана. Но феи всегда были хитры. Моя интуиция кричала о том, чтобы держаться подальше, но что-то в его голосе… что-то в этих словах…

Я собрался.

— Хорошо, — сказал я наконец. Терять мне всё равно уже нечего, кроме брата. Но фейская магия его точно не отнимет.

Фей кивнул и протянул руку. Я не отпрянул, но всё внутри меня сжалось. Его пальцы коснулись моей кожи, и вдруг вспыхнул яркий свет.

Когда свет угас, я моргнул.

— Я ничего не чувствую, — признался я, удивлённо оглядывая свои руки и место, где стоял фей.

— Ты получишь ровно один шанс увидеть правду, — мягко сказал он, убирая руку. — На больше моей магии не хватит. Иди к ней.

Я поднял на него взгляд, полный сомнений.

— Зачем ты это делаешь?

Он улыбнулся, но ничего не сказал, просто повернулся и ушёл, оставив меня с новой тревогой.

Я дал брату новую серию упражнений, внимательно следя за тем, как он кивает, усваивая мои слова. Его решимость всегда вызывала у меня гордость, даже если я редко это показывал. Он был единственным, что давало мне силы выдерживать эту сумасшедшую жизнь. Но сейчас мои мысли были далеко от его тренировок.

Фей… Этот чертов фей. Он что-то сделал со мной, и я больше не мог избавиться от его слов: «Ты получишь ровно один шанс увидеть правду. Иди к ней».

Что ж, лучше сделать это сразу, чем мучить себя вопросами. Слуги сказали, что госпожа в столовой, и я направился туда. Но вместо того, чтобы застать её за обедом, я увидел, как она выходит из комнаты, а следом за ней идёт Дирр.

— Ты всё равно будешь моей, — произнёс василиск с хищной улыбкой. И чего они все так хотят, чтобы это чудовище принадлежало им. Неужели только мне хотелось держаться как можно дальше?

Она фыркнула, поправляя свои каштановые волосы, а потом перевела взгляд на меня, словно наконец заметив:

— Каэль?

Её взгляд остановился на мне, и я понял, что она ждёт ответа.

— Да, госпожа, — пробормотал я, чувствуя странное раздражение от этого спектакля.

— Боги, Каэль, ну когда ты прекратишь уже? — фыркнула она ещё сильнее. — Пройдёшься со мной? Мне нужен кто-то, кто меня ненавидит.

— Хорошо, госпожа, — усмехнулся я, следуя за ней. Если ей нужен был мой яд, чтобы разбавить её день, то почему бы и нет?

Мы пошли в сад. Она шла впереди, словно ничего особенного не происходило, а я шёл следом, наблюдая за её лёгкой походкой. Она улыбалась, смеялась, останавливалась то там, то тут, чтобы потрогать цветы или присмотреться к бабочкам. Это выглядело странно. Неправильно. Она же была чудовищем.

Но вот она потянулась за вишней на дереве. Слишком высоко. Она выглядела смешно, неуклюже, и это… злило.

— Почему вы такая, госпожа? — вырвалось у меня, пока я подходил ближе.

— Какая? — спросила она, повернув ко мне лицо. Её глаза смеялись, а на губах играла та самая улыбка.

— Делаете вид, что вы больше не Оливия. Не то чудовище, какой являетесь, — сказал я, протягивая ей вишню на ладони.

Она улыбнулась. Улыбка была искренней, лёгкой, не похожей на ту, которая всегда вызывала у меня гнев и ненависть. Она взяла вишню, и в тот момент, когда наши пальцы соприкоснулись, я замер.

Я протянул руку, срывая для неё вишню, и почувствовал, как наше дыхание смешалось на мгновение. Она взяла фрукт, и наши пальцы соприкоснулись.

И в этот момент всё изменилось.

Передо мной стояла женщина, которой я никогда не знал. Блондинка с короткими волосами и глазами, полными жизни. Карие, тёплые, добрые. Не Оливия. Никогда не Оливия.

— Спасибо, Каэль, — сказала она, улыбнувшись так, что я потерял способность дышать.

Она взяла вишню, и как только наши руки разъединились, видение исчезло. Передо мной снова стояла моя госпожа, с каштановыми волосами и лёгким вызовом в глазах.

Но я больше не мог пошевелиться. Всё моё существо застыло. Гнев, ненависть, сомнения — всё смешалось.

Что это было? Кем она была? Кто она сейчас?

Моя голова кружилась от возможных ответов, но один факт был непреложным: я видел её. Настоящую.

— Каэль, всё хорошо? — её голос звучал встревоженно. Она стояла совсем близко, вишня так и осталась в её руке.

— Кто ты? — вырвалось у меня, прежде чем я успел обдумать слова.

— Я? Ты же знаешь, чудовище, которое ты ненавидишь, — она улыбнулась, но в её глазах что-то дрогнуло. Она сделала шаг ближе, заглядывая мне в лицо, словно ища ответы.

— Я видел блондинку с короткими волосами. — Слова прозвучали глухо, как чужие.

— Где? — её лоб нахмурился, а взгляд стал острым.

— Перед собой, — ответил я, чувствуя, как странное напряжение сжимает грудь.

Она замерла, опустив глаза в пол.

— Жаль, что я её больше не вижу, — тихо произнесла она.

— Это… это правда ты? — Я искал в её лице признаки лжи, но видел только странную грусть.

— Я, — подтвердила она, взглянув мне в глаза.

— Так это правда? Оля — это не Оливия?

— А ты ну очень недоверчивый, —