Пойдемте пить чай… Посидим, как раньше. Дома…

- Мы тебя любим, мам! - Артем целует в щеку.

- Я вас тоже люблю. - забираю розы. - Шикарные какие! Спасибо еще раз…

- Ты у нас самая лучшая. - добавляет Настя вдогонку к цветам. - И самая красивая… И молодая! Не слушай ты бабушку Тамару, она ведь абсолютно ничего не понимает в моде. Скриншоты свитшотами всю жизнь называет, а такой фигуры, как у тебя, у нее никогда не было.

- Все она понимает, дочь. - Я качаю головой и достаю сервиз. - Специально меня хотела обидеть. Задеть побольнее…

- Думаешь?

- За Илью обиду держит. Как мать… - ставлю цветы на стол, включаю чайник и сажусь. - Может быть, и я такой стану? Когда-нибудь…

- Ты не станешь… Поколение другое, - отвечает Артем серьезно. - И характер… Ты у нас деликатная, мам, стараешься обходить острые углы. Одно то, как ты приняла Полину с Соломоном… Никогда слова против не сказала.

- А что же я скажу? - приглаживаю волосы.

Лукавлю, конечно.

Много всего думала. И поначалу, и сейчас. Может быть, и существуют такие свекрови, которые невесток как родных дочерей любят, но это точно не про меня. И дело вовсе не в Полине, хотя отчасти и в ней тоже. Разные мы. Очень разные. Но позволить себе такую грубость, как Тамара Семеновна? Никогда и ни с кем бы не смогла.

- И Полю извини, - Артем будто мысли мои читает. Заступается за жену. Хоть это радует. - Она ведь как лучше хотела, чтобы вы не заскучали, еще в начале недели позвала Валерия и Алену. Волновалась, старалась угодить, чтобы понравиться.

- Конечно, я не обижаюсь. - машу рукой и поднимаюсь, чтобы налить детям чай.

В дальнем ящике шкафа нахожу их личные кружки.

Настину с феями, Артема - с машинкой.

Они смеются, подшучивают друг над другом.

Снова думаю, насколько жизнь скоротечна. Сначала ты дуешь им на коленки, успокаиваешь по каждой мелочи, становишься их опорой и поддержкой, а потом они незаметно вырастают, и ты опираешься уже на них.

- Мы ведь не знали, что вы с папой сошлись… - говорит Артем.

Дети с улыбками переглядываются, а я безнадежно краснею.

- Он рассказал?

- Дождешься от вас, родители! Сами узнали. По всему поселку ваши фотографии развешаны. - отвечает Артем со смехом. - Я же говорил, что собак надо выгуливать на специализированной площадке, иначе фото нерадивого владельца размещают на всех информационных досках?

- Эмм… Я про это и не вспомнила. - сервирую стол, вспоминая свой наряд в тот вечер.

Чулки, развевающееся по ветру пальто, поцелуи Александрова…

Стыдно-то как. Я в этот поселок теперь как минимум полгода не въездная.

- Уже не спрашиваю, что вы той ночью делали возле нашего дома и почему были так странно одеты… - Артем усмехается.

- Лучше закроем эту тему, - тут же охотно соглашаюсь и пожимаю ладонь сына, но искренне радуюсь, что больше не надо обманывать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍А Настя вновь чуть не плачет. Приходится успокоить и ее.

Все-таки есть вещи, которые десять лет спустя нам с Ильей не исправить и никак не догнать. Одна из них - то, что наша дочь выросла в неполной семье.

- Мамочка! - Настя сжимает мои руки. - Я так рада, что вы с папой снова вместе. Сложно найти двух людей, которые бы так подходили друг другу.

- Вашего отца вообще сложно найти… Вот где он сейчас? - наконец вспоминаю, что, вообще-то, за дверью ожидала увидеть Илью.

За окнами давным-давно темно. Город готовится ко сну.

- Папа уехал следом за тобой после того, как в пух и прах разругался с бабушкой. - Артем и Настя переглядываются. - Может быть, он заехал на работу? Или позвонил?

Подхватив телефон со стола, проверяю неотвеченные, которыми обычно завален журнал звонков, но сегодня здесь только один номер. И тот незнакомый.

Набрав его, слушаю длинные гудки. Напряжение нарастает.

- Алло, Оля?

- Да…

- Привет, это Зарьков…

Глава 49. Илья

Запах спирта разъедает ноздри, но это ничего…

Главное, успел! И пожар по дому не распространился. Сработали вовремя, коллеги!

- Все буянишь, Илья Владимирович! - громко и со смехом интересуется Зарьков, перевязывая мою окровавленную ногу.

Действует грубовато, гад. Это он мне разбитое лицо забыть не может.

Сжимаю челюсти до хруста.

- Годы идут, а ты не меняешься?

- Выходит - не меняюсь. - отвечаю мрачновато. - Когда умеешь плавать, тонуть не получается…

- В этот раз что? Снова из-за своей Чумы попал?

- Сейчас уже за нашего с ней внука отдувался. - вздыхаю и пытаюсь найти удобное положение для спины.

Все болит - и никакой обезбол не помог.

Вот такая она чертова старость, да? Болючая?

Поясницу опять резким спазмом прошибает, словно в нее сотни стекол врезаются. Даже если несколько - крайне неприятно. Это я сегодня прочувствовал на собственной ноге.

- Ого! За внука! - восклицает на всю процедурную. - Здорово!

- А Чума, между прочим, давным-давно Александрова… - говорю предупреждающе.

- Ладно-ладно. Я уже не претендую. У самого такая Чума дома, что самому завидно.

Я качаю головой.

Такой Чумы, как у меня, ни у кого нет. Пиздит как дышит.

Зарьков…

Голова сейчас квадратная плюс четверть века пролетела, но ту драку за дискотекой в начале двухтысячных помню отлично. Как и то, из-за чего весь тот сыр-бор начался: услышал я в мужском туалете, что Заря с парнями поделился своим желанием Олю домой проводить и присунуть. Понравилась ему сильно.

Пиздец.

Понравилась….

А я был дико влюблен, и любое посягательство на мою девушку выводило из себя. Мог и сам присунуть за такое.

Пришлось забить стрелку за ДК.

Эх, молодость…

- Ну и что там внук? Зачем ты за ним в окно полез, бессмертный? Через дверь не получилось?

- Отец у него - с приветом. Вот зачем…

- Этот тот, который с фингалом под глазом в коридоре мается?

- Он самый… - ворчу и сдвигаю перебинтованную голень.

Плечом выбить не получилось, пришлось воспользоваться ногами. Осколков была - тьма. И крови. Хорошо, что только моей.

Еще и поясницу по итогу прихватило. Как всегда - все вовремя.

- Со спиной