Начавшаяся война все изменила. В первые указы о мобилизации 1921 год не попадает, тем не менее Семен оказывается в РККА в октябре 1941 г. Скорее всего, он идет на фронт добровольцем. Его исходные данные: образован, комсомолец, спортсмен, знающий основы немецкого языка, – элита молодежи на тот период.

С октября 1941 по август 1942 года Семен – командир отделения отдельного саперного батальона 1570, возводил рубежи у Ростова-на-Дону. Строительство тыловых оборонительных рубежей контролировалось Главным управлением оборонительных работ НКВД.

В ходе боев под Харьковом летом 1942 года батальон был практически уничтожен немцами и отступал к Дону уже в составе 15–20 человек.

С августа по декабрь 1942 года Семен служил командиром отделения в 20-м отдельном мотоинженерном батальоне.

В анкете Семен перечислял города, в которых воевал: Ростов-на-Дону – Харьков – Сталинград – Орел – Курск – Чернигов – Минск – Варшава – Гданьск – Штеттин – Берлин.

В сентябре 1944 года он стал кандидатом в члены ВКП(б), но что-то помешало ему преодолеть испытательный срок в один месяц и стать членом партии, вступил в нее Семен только в 1949 году.

Возможно, вступлению помешало то, что до 1944 года он не находился в составе действующих войск РККА, а выполнял задания на оккупированной территории противника в составе разведывательно-диверсионных групп. А люди, находившиеся какое-то время на оккупированной территории даже по заданию, выпадавшие из поля зрения политруков, требовали проверки.

В рядах РККА Семен появился в апреле 1945 года, на момент освобождения территории Польши, и к концу войны свободно владел немецким, польским, белорусским и украинским языками.

Известны некоторые награды Семена Золотарева: медаль «За оборону Сталинграда» (октябрь 1943 года), орден Красной Звезды (апрель 1945 года), медаль «За Победу над Германией» (вручена в ноябре 1945 года), медаль «За взятие Кенигсберга» (вручена после 1947 года).

Как многие фронтовики, Семен никогда не рассказывал об участии в сражениях. Удивительно, но война его пощадила: ни ранений, ни контузий он не имел.

После войны Золотарев поступил в Московское военно-инженерное училище, затем перевелся в Ленинградское, но оба училища подверглись сокращению – страна переходила на мирные рельсы. Покатился по ним и Семен, оказавшись в Минском институте физкультуры, который окончил в 1951 году. Работал учителем физкультуры на Кубани, в Пятигорске, с середины 50-х годов на Алтае трудился инструктором по туризму на турбазе Артыбаш, затем перебрался в Свердловскую область на турбазу Коуровскую старшим инструктором, откуда перед походом с группой Дятлова уволился.

Такими были эти парни и девушки, ушедшие в свой последний поход по Северному Уралу.

Дополнительно взаимоотношения в группе Дятлова можно проследить, рассмотрев сделанные участниками последнего похода снимки, которые следствие посчитало возможным не утаивать.

Предположительно, это кадры с разрозненных пленок и с пленок из трех фотоаппаратов, найденных следствием в палатке. Потом появился четвертый – фотоаппарат Золотарева, обнаруженный на трупе. Но пленки из него не имеется.

Фотография Зинаиды Колмогоровой с пленки Кривонищенко

Другие фотоаппараты и пленки исчезли или в недрах следствия, или при обыске палатки и членов группы Дятлова после их смерти до нахождения палатки поисковиками.

При закрытии Уголовного дела фотоматериалы из трех найденных фотоаппаратов и части пленок, найденных в палатке, почему-то остались у следователя Иванова. Видимо, их посчитали ненужными для помещения не только в Уголовное дело, но и в спецхран. Туда отобрали то, что публике знать совсем не положено. После смерти Иванова его вдова передала фотоархив «Фонду памяти группы Дятлова».

Коськин Алексей Владимирович, исследователь трагедии из Екатеринбурга (Свердловск), выложил архив в открытый доступ.

Понимая, что нам недоступно самое важное, тем не менее постараемся просмотреть фотографии в поисках дополнительных сведений о взаимоотношениях в коллективе.

Ведь люди безотчетно многое сообщают о себе, своем настроении, привязанностях и антипатиях неконтролируемым языком телодвижений.

Любительские снимки, против воли снимающего, несут сведения о его увлечениях, фотограф, например, избегает фотографировать неприятных ему людей. Групповые же снимки, тем более, спонтанные, хорошо отражают межличностные взаимоотношения и со стороны снимающего к снимаемым, и между попавшими в кадр. На подсознательном уровне фотограф не поместит в середину кадра антипатичного или безразличного ему человека. Центр всегда занимает вызывающий наибольший интерес объект, остальные лица располагаются на периферии, а обрезанные в кадре либо безразличны, либо неприятны фотографу.

В наличии для рассмотрения имеется шесть пленок.

Фотопленка 1 – 36 кадров, предположительно отснята Георгием Кривонищенко.

Первым же кадром, посвященным походу, Георгий сделал практически портретное фото Семена Золотарева, которое говорит о том, что, в общем, сразу же этот человек влился в группу и был в нее принят.

Сделал Георгий и портреты Зины Колмогоровой, поймав ее в объектив, что показывает его доброе отношение к этой милой девушке.

Кстати, на многих кадрах Зина и Семен дружески беседуют, что подтверждает и открытость Зины, и компанейский характер Семена.

А вот на фото Игоря Дятлова с Николаем Тибо-Бриньолем фигура Людмилы Дубининой срезана в кадре, что говорит об отношении снимающего к ней.

Можно сказать, что Людмила Дубинина и Юрий Дорошенко интересовали Кривонищенко меньше других членов коллектива.

А вот Николаю Тибо-Бриньолю Георгий явно симпатизировал, выделяя на снимках и стараясь заполучить его в кадр, демонстрируя неосознанное желание фотографировать тех, кто внушает симпатию.

Мало снимал он и Александра Колеватова, который явно тяготел к одиночеству. Почти на всех фотографиях Александр в застегнутой штормовке с наброшенным на голову капюшоном.

Александр почти всегда без улыбки и проявления эмоций, что подтверждает черты его личности: сдержанность, самоконтроль и определенная скрытность.

Здесь есть и снимок группой, посвященный выезду из 41-го лесоучастка в поселок Второй Северный. На нем в подтверждение размолвки между Дятловым и Колмогоровой они стоят по разные стороны снимающихся. Думается, Дятлову ничего не светило в будущем, хотя кто знает. Собственно, письмо Зины к нему перед походом не оставляло сомнений в этом, выдержано оно в нейтральных тонах и больше деловое, личного, в смысле чувств, в нем нет. Но Дятлов был влюблен и не терял надежды.

Предпоследнее фото – трогательное прощание девушек с уходящим с маршрута Юрием Юдиным. И завершает пленку кадр поселка Второго Северного.

Фотопленка 2 – 34 отснятых кадра, предположительно принадлежит Георгию Кривонищенко.

С подобного же кадра поселка Второго Северного начинается эта пленка.

Есть снимки на привале, перед крутым берегом Лозьвы: везде мирная, дружеская атмосфера, участники веселы, поход проходит замечательно.

Вновь кадры Зины Колмогоровой с Семеном Золотаревым (заметим, не с Игорем Дятловым) и Николая Тибо-Бриньоля. Игорь попадает в объектив Георгия