откуда это повелось, не знаю в точности, кем и когда Айтен’гард был создан, потому что ни до каких древних рукописей Скелли меня не допускал. Скелли, как ты уже понял, был среди нас главным. Боюсь даже думать, насколько главным он сделался сейчас, когда не стало Ракли, а власть перешла к тем, кого Скелли всегда поддерживал и, по сути, сделал эделями.

– Сделал эделями?..

– Ну да. Ведь именно от него зависит, кто может, а кто не может претендовать на древность своего рода. Все связанные с этим свитки находятся в его личном ведении. Он прекрасно устроился и получает со всех сторон сплошные выгоды.

– Понятно. И что же ты вычитал?

– Мне доверяли переписывать некоторые важные бумаги. Я всегда умел неплохо считать, поэтому Скелли частенько подбрасывал мне всякие отчеты по сбору гафола, чтобы я их не только переписывал, но и перепроверял. Так что у меня было предостаточно времени обдумать прочитанное. Не буду запутывать тебя деталями, скажу только, что по этим спискам я скоро выяснил, что очень немалые деньги с того, что собирают фра’ниманы, уходят в Обитель. На что – об этом там не говорилось ни слова. Но я заинтересовался и, когда представилась такая возможность, сопоставил некоторые выдержки из других списков и довольно скоро пришел к интересному выводу: те, кто имеют власть в замке и не только, получают доступ к некоторым девицам, живущим и обучающимся за стенами Айтен’гарда. Сам можешь догадаться, с какой стати.

– Хорены?

– В некотором роде. Правда, никаких подробностей, разумеется, я не смог найти. Только догадки.

– Ну, слухи об этом в народе давно ходят, – заметил Валбур.

– Именно. Как видишь, не безпочвенные.

– Моя сестра – не хорена, – сказал Том. Они забыли, что он тоже слушает.

– Никто этого не говорил.

– Улмар сказал.

– Нет. Он сказал как раз то, что мне пока не очень понятно, – мягко напомнил Бокинфал. – Он говорил про какие-то жертвы. Мне никаких записей о них никогда не попадалось. Видимо, это что-то новенькое или что-то, что по понятным причинам миновало расходные записи.

– Как бы то ни было, – продолжил его мысль Валбур, – я считаю, что Фелла по-прежнему находится в опасности. Во всяком случае, до тех пор, пока я не повидаюсь с этим твоим Скелли.

– Забудь, – усмехнулся Бокинфал. – К нему тебя и на арбалетный выстрел не подпустят.

– Почему это? Ты же вон с ним общался.

– Ну, тут немного другое дело…

– Не вижу разницы. Если он ходит на двух ногах, спит и ест, как все вабоны, у меня будет возможность с ним повстречаться. Ну а вопросы я задавать умею.

Бокинфал только покачал головой и ничего не ответил. Том крепче сжал руку Валбура.

– Как думаешь, мы должны переговорить о том, что узнали, с Ротрамом? – продолжал тот, не обращая внимания на возникшую неловкость. – Ты ему доверяешь?

– Если ты ему скажешь, что Фелле лучше спрятаться у него и затаиться, он наверняка поинтересуется, зачем. И откуда тебе это известно. Придется рассказывать всё, как есть. Сомневаюсь, что ему наша история понравится. Сейчас не лучшее время, чтобы привлекать внимание замка к его жилищу. Скоро праздник, день Рилоха, и приуроченная к нему «кровь героев». Не хватало Ротраму заниматься посторонними вещами…

– Мы – не посторонние! – возмутился Том. – Моя сестра сейчас поёт для него.

– Это ты верно заметил, – согласился Бокинфал. – Но я немного знаю Ротрама. Он до конца предпочитает осторожничать. Тем более что с замком его многое связывает.

– Но не со Скелли, я надеюсь. – Валбур уже сожалел о том, что затеял весь этот разговор.

– Никто этого наверняка не знает. Надеяться ты можешь, на что угодно. Если ты спрашиваешь моего мнения, я бы ничего ему не стал говорить.

– Но если мы оставим Феллу у нас, он об этом узнает.

– Разумеется.

– Предлагаешь отправить её с Томом домой, чтобы за ними пришли те, кому Скелли также обещал высокую оплату? Ты ведь понимаешь, что если она кому-то и зачем-то понадобилась, они просто так не отступятся. Если они смогли завалить самого Ракли, то уж добраться до беззащитной девушки им труда не составит. И если мы знаем об этом и ничего не сделаем, значит, получается, мы с ними как будто заодно. Или ты боишься за свою шкуру, Бокинфал?

Вопрос прозвучал прямо и грубо. Валбур теперь выражался так, как человек, которому нечего терять.

– Моя шкура, мне, конечно, дорога, приятель. И я намерен носить её подольше. А потому предпочитаю не делать откровенных глупостей. Предложи план, который можно было бы осуществить, не садясь голым задом на муравейник, и можешь рассчитывать на мою руку.

Том хохотнул.

– Такой план у меня будет, когда я поговорю с Ротрамом. Если не хочешь, могу тебя не упоминать вовсе. Скажу, что мы всё выведали вдвоём с Томом. Том, ты умеешь хранить тайны?

– А кто такой Бокинфал? – вместо ответа спросил Том с таким неподдельным удивлением, что оба приятеля рассмеялись.

– Ну, раз так, можно попробовать. Если нас там ещё не хватились.

– То есть, ты всё-таки хочешь остаться в тени? Дело твоё…

– Дело-то как раз наше. Подумай хорошенько. Если ты откроешься Ротраму, а тот наших подвигов по каким-то своим соображениям не одобрит, как мы об этом узнаем? Только когда уже будет слишком поздно.

– Выходит, ты уже всё успел продумать?

– Выходит. Настоящий боец всегда думает быстро. И выбирает не честное поражение, а возможность не проиграть. Тебя этому не учили?

– То есть, ты предлагаешь остаться в стороне?

– Да, чтобы следить за Ротрамом. Согласись, что проще дойти до цели двумя путями, чем одним. Тебе ведь, я так понимаю, важно не подвергнуть опасности нас обоих разом, а спасти Феллу и нашего юного провожатого, который, похоже, заблудился.

– Я не заблудился, – отозвался Том. – Вы разве сами не помните дорогу?

Так они шли по спящему Вайла’туну, переговариваясь и строя планы, пока ни оказались снова в спасительной близости высоких ворот. Было как раз то предрассветное время, когда даже самые бдительные стражи клюют носом на своих постах, однако друзья решили не искушать благоволившую к ним сегодня судьбу и пустились в обход ограды, к тому месту за главным теремом, откуда предприняли свою дерзкую вылазку. На сей раз первым взобрался Валбур, свесился, принял из рук Бокинфала Тома, осторожно сбросил его по другую сторону в мягкий сугроб и не без труда помог взобраться заметно уставшему после всего пережитого другу.

Они помедлили под стенами терема, прислушиваясь, однако сверху больше не доносилось ни звука. Выступление Феллы давно закончилось.

– Надеюсь, Ротрам догадался не отпускать твою сестру в ночь, а она не хватилась тебя, понадеявшись, что ты остался спать у нас, – предположил Бокинфал, первым пускаясь в обратный путь вдоль ограды.

– Так и было. – Том двинулся следом. – Утром я с ней сам поговорю.

– Ты ей все расскажешь? – спохватился Валбур, выпустивший из внимания, что о произошедшем знают трое.

– Теперь она в тебя точно влюбится, – заверил Том.

– Погоди ты. Может мне лучше самому с ней поговорить?

– Это отчего это? Да я и не хочу оставлять вас пока наедине, если честно.

Шедший впереди Бокинфал оглянулся и прыснул, не успев зажать рот рукой. Валбур почувствовал себя окончательным дураком и чуть не поддел наглого мальчишку пинком. А тот с серьёзным видом заметил:

– Если бы не я, ещё неизвестно, была бы Фелла девушкой.

От такого наглого заявления Валбура кинуло в жар. Выходит, Том прекрасно понял всё, о чем перед смертью говорил Улмар. Но это означало и то, что его слова были правдой. Значит, ревность безпочвенна? Значит…

– Ты настоящий брат, – хмыкнул Бокинфал, разряжая неловкость. – Только я тебе советую не спешить сразу всё выкладывать Фелле. Не стоит её пугать раньше времени.

– Она ничего не боится, как и я.

– Тем более.

Они обменялись с Валбуром понимающими взглядами и двинулись дальше, оставляя после