на колени и в подтверждение своих слов поводил лезвием по трясущейся щеке врага, оставляя кровоточащие царапины. – Внятно говори. Кому хотел продать?

– Мммм…

– Кажись, окочурился, – сообщил вернувшийся Том. – Можно я этого сам прирежу?

Бокинфал сгрёб его в охапку и отставил подальше.

– Ты все равно меня убьешь… – простонал Улмар. – Зачем мне говорить…

– Потому что смерть, как и жизнь, бывает разной. Скажешь, и быстрой смерти даже не почувствуешь. Не скажешь – будешь о ней мечтать, но напрасно. Я тебе это обещаю. Том, уйди отсюда!

– Нет! Дай мне лучше свой ножик!

– Том!

– Что!

– Выйди!

– Это я вас сюда довёл!

– Выйди, сказал!

– А я хочу видеть!

– Тэвил с тобой… Ну, ублюдок, ты решил, какой смертью помирать?

Валбур стал хмуро тыкать Улмара ножом в обе ноги по очереди.

– Нет! – завопил несчастный и схлопотал такой удар в зубы, что захлебнулся кровью и закашлялся.

Валбуру происходящее не доставляло ни малейшего удовольствия. Он и дрался-то от случая к случаю, когда была понятна цель, а мучить и пытать – это никак не соизмерялось с его представлениями о совести. Но сейчас речь шла вовсе не о нём, речь шла о судьбе беззащитной девушки, и потому он совершенно не переживал о том, что что-то делает не так. Иначе просто не получалось…

– Кто такой этот твой Сам? – шепнул он, наклоняясь к уху Улмара и прихватывая за почти незаметную мочку. – Он тебе поручил её выкрасть? Где его найти?

Поскольку последовал нечленораздельный ответ, пришлось показать ухо его прежнему владельцу в отрезанном виде.

– Так тебе больше нравится?

Улмар бился в конвульсиях.

– Свяжи его чем-нибудь, – угрюмо глянул Валбур на Бокинфала, продолжая держать отрезанный хрящик перед округлившимися от боли и ужаса глазами бывшего фра’нимана. – Он мне мешает.

Бокинфал взял у расторопного Тома веревку и безропотно подчинился. Было заметно, что он никак не ожидал от друга такой безраздумной жестокости. Теперь пленник извивался со связанными на животе руками.

– Сейчас я отрежу тебе нос, а потом, если захочешь, обкорнаю второе ухо, – равнодушно заверил Валбур своего внимательного слушателя. – Или ты мне подробно расскажешь, как найти этого самого Самого. Не скажешь, расстанешься с носом.

– Скажу… я всё скажу… ммммм…. аааааа…. Тэвил… как больно…

– Он засел в Обители Матерей?

– Нет… я не знаю… может быть…

– Кто знает? – Валбур поддел лезвием и надрезал одну ноздрю.

– Скелли… Скелли… он всё знает…

– Кто такой?

– Писарь, – подсказал присевший на корточки напротив Бокинфал. – Главный писарь замка.

– Да… он знает… в замке…

– Ты ему служишь… служил?

– Ему… ему все служат…

– Так уж и все, – хмыкнул Бокинфал, однако по его взгляду Валбур понял, что друг о чем-то крепко задумался.

– Скелли точно знает, где найти Самого… он мне сам говорил… он может всё…

– Главный писарь замка? – удивился Валбур, слабо разбиравшийся в перипетиях того мира, который лежал вне его любимого туна.

– Я тебе потом объясню, если захочешь, – сказал Бокинфал и заглянул в глаза пленнику: – Так кто же такой этот Сам? У него имя есть?

– Нет…

– Нет?

– Когда он был ещё шеважа, его там так и звали: Тот, У Кого Нет Имени…

– Шеважа?!

– Так мне рассказывали…

– Что за… – Бокинфал перевел удивленный взгляд на Валбура, который в это время тоже мало что понимал, но похоже, и не стремился. Его гораздо больше интересовали планы врагов Феллы.

– Зачем она тебе? – Он погладил ножом вторую дрожащую ноздрю.

– Она… она мне не нужна… я просто следил за ней… она очень красивая…

– Это я знаю. Просто следил, говоришь?

Улмар взвизгнул от новой боли.

– Им нужны девушки… красивые девушки… но чтобы именно девушки… я решил, что она им подойдет… я часто её встречал… мне нужно было убедиться, что она… девушка…

– И как, убедился? – хотел было крикнуть ему прямо в залитое кровью и слезами лицо Валбур, но получился хриплый шепот. – Убедился?..

– Конечно! – вмешался озадаченно молчавший до сих пор Том. – Фелла ни с кем ещё не спала! Она не из таких…

– Погоди-ка, – остановил его строгим взглядом Бокинфал. – Зачем она понадобилась этому твоему безымянному ублюдку?

– Я не знаю… Нет! – Это он увидел остриё ножа возле самого кончика своего носа. – Скелли говорил… для жертвы…

– Жертвы? Что за чушь!

– Я, правда, не знаю… он говорил, нужны красивые девушки… нужны Самому…

– То есть, тех девиц, которых выращивают в Обители Матерей, уже не хватает? – задумчиво произнес Бокинфал.

– Что тебе за неё обещали? – допытывался Валбур, делая вид, будто не заметил осведомленности друга. – Деньги?

– Много денег… я не для себя…

– Ну ещё бы, – понимающе кивнул Валбур и с сожалением ударил пленника ножом в грудь, туда, где у людей обычно бывает сердце. Улмар выгнулся, мелко задрожал, силясь вскрикнуть, и обмяк с широко распахнутыми глазами. – Считай, что я тебя понял.

– Валбур!

– Он ей больше не навредит…

– Зачем ты это сделал! – Бокинфал схватился за голову. – Мы могли бы ещё много чего у него узнать…

– Считай, что я его пожалел.

Он встал. Бокинфал поднялся следом, покачиваясь и озираясь. Том смотрел на труп с восторгом.

– Надо возвращаться, пока нас не хватились, – отвернулся Валбур, пряча нож под шубой. – По пути ты мне кое-что расскажешь.

– А те трое? – напомнил Том. – Они ведь знают, откуда мы пришли. Нам отомстят.

– Не думаю. – Валбур прошел по сеням в другую комнату, вышел, держа в руках кинжал убитого, красивый, длинный, удобный, повертел его, разглядывая переливы света, вздохнул и отшвырнул обратно. – Скорее, они теперь, наоборот, будут обходить ваш дом стороной. Они из тех, кто готов рисковать, только когда им платят. Едва ли они были осведомлены о том, о чем нам поведал этот ублюдок. Вон их дохлый предводитель ничего этого доподлинно не знал. Я сам слышал. – Он поморщился от слова «сам», но продолжал: – Давайте перетащим Улмара туда же и положим их рядом. И оружие им оставим. Пусть те, кто их утром найдут, решат, что они перерезали друг друга.

Бокинфал развязал веревки на быстро коченеющих руках пленника и машинально вернул Тому. Тот сунул моток за пазуху.

– Не будем засиживаться, – сказал Валбур, когда, покончив с трупами, Бокинфал присел перед очагом, согревая замерзшие пальцы. – Я хочу спать.

Они вышли из избы, поплотнее закрыли за собой дверь и, посматривая по сторонам, не наблюдает ли за ними кто, поспешили обратной дорогой. Свет в доме, где недавно они видели записывающего что-то человека, был погашен. Утешение слабое, потому что поднятый их дракой шум не мог не разбудить соседей, которые сейчас наверняка подглядывать за ними из-за прикрытых ставен.

– Так что там такое насчет Обители Матерей? – вернулся к прерванному разговору Валбур, когда площадь с колодцем затерялась позади среди извилистых проулков. – Ты обещал рассказать.

– Я?

– Мне показалось, что признания этого гада удивили тебя гораздо меньше, чем меня. В чем дело? Кого и зачем, как ты выразился, «выращивают» в Обители Матерей?

Он замолчал и теперь просто шёл вперед, держа Тома за руку, чтобы не потерять и не потеряться.

Бокинфал помедлил, но понял, что от ответа не отвертеться.

– Вероятно, я был не очень хорошим писарем, – начал он, – потому что, в отличие от большинства моих собратьев по перу, не только переписывал тексты, но и удосуживался их читать. Для многих это не одно и то же. Когда тебе поручают переписать до обеда целый ворох страниц, а после обеда – ещё два раза по столько же, не каждый станет вдумываться в написанное. Я так не мог. Я и писать-то научился для того, чтобы читать. Кстати, ты читать умеешь?

– Неа, – с готовностью ответил Том, хотя вопрос предназначался явно не ему.

Валбур промолчал.

– Из того, что я переписывал, мне стали известны некоторые подробности жизни в замке, в Вайла’туне вообще и в Айтен’гарде в частности. Я не знаю,